Архивные материалы митр. протоиер. Олимпия Богинского

Архивные материалы митр. протоиер. Олимпия Богинского

Архивные материалы митрофорного протоиерея Олимпия Богинского

Подробнее...
4 декабря состоялось Войсковое правление

4 декабря состоялось Войсковое правление

Духовное окормление казачества

4 декабря в г. Красноярске  состоялось Войсковое правление. На котором был утвержден окончательно состав правления. Войсковому правлению поручено разработать план…

Подробнее...
Воскресные занятия для прихожан и всех желающих

Воскресные занятия для прихожан и всех желающих

Новости приходской жизни Александро-Невского войскового казачьего храма

С октября месяца по благословению настоятеля храма св. благ. князя Александра Невского г. Красноярска митрофорного протоиерея Олимпия Богинского возобновились воскресные занятия для…

Подробнее...
Заседание Координационного совета

Заседание Координационного совета

Духовное окормление казачества

26 ноября в г.Красноярске в Управлении Минюста России по Красноярскому краю прошло заседание Координационного совета по делам казачества под Управлением…

Подробнее...
Состоялся Расширенный Войсковой совет Атаманов

Состоялся Расширенный Войсковой совет Атаманов

Духовное окормление казачества

17 января в городе Красноярске прошел расширенный Совет Атаманов, который освятил руководитель  отдела по взаимодействию с казачеством при Красноярской митрополии,…

Подробнее...
В РАМКАХ КРАЕВЫХ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ЧТЕНИЙ В ПЕРВЫЕ ПРОШЛА СЕКЦИЯ «ЦЕРКОВЬ И КАЗАЧЕСТВО : СОРАБОТНИЧЕСТВО НА БЛАГО ОТЕЧЕСТВА»

В РАМКАХ КРАЕВЫХ РОЖДЕСТВЕНСКИХ ЧТЕНИЙ В ПЕРВЫЕ ПРОШЛА СЕКЦИЯ «ЦЕРКОВЬ И КАЗАЧЕСТВО : СОРАБОТНИЧЕСТВО НА БЛАГО ОТЕЧЕСТВА»

Духовное окормление казачества

15 января 2015 состоялись XV Красноярские краевые Рождественские чтения. В этом году впервые в программе чтений была учреждена секция «Церковь и казачество:…

Подробнее...
ЮБИЛЕЙНЫЕ XV КРАСНОЯРСКИЕ КРАЕВЫЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ОТКРЫЛИСЬ В КРАСНОЯРСКЕ

ЮБИЛЕЙНЫЕ XV КРАСНОЯРСКИЕ КРАЕВЫЕ РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ЧТЕНИЯ ОТКРЫЛИСЬ В КРАСНОЯРСКЕ

Духовное окормление казачества

15 января, в актовом зале Сибирского государственного технологического университета, первого вуза Красноярского края, состоялось торжественное открытие научно-практической конференции с международным…

Подробнее...
СОСТОЯЛСЯ ПРАЗДНИК РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА В ХРАМЕ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО Г. КРАСНОЯРСКА

СОСТОЯЛСЯ ПРАЗДНИК РОЖДЕСТВА ХРИСТОВА В ХРАМЕ АЛЕКСАНДРА НЕВСКОГО Г. КРАСНОЯРСКА

Новости приходской жизни Александро-Невского войскового казачьего храма

7 января, в день празднования Рождества Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, настоятель храма митрофорный протоиерей Олимпий Богинский возглавил…

Подробнее...
Награждение учителей-казачек

Награждение учителей-казачек

Духовное окормление казачества

15 января на Пятнадцатых Красноярских краевых Рождественских образовательных чтениях были награждены учителя-казачки, принявшие участие в региональном этапе Всероссийского конкурса в…

Подробнее...
Первое занятие в Детской Воскресной школе храма Александра Невского

Первое занятие в Детской Воскресной школе храма Александра Невского

Новости приходской жизни Александро-Невского войскового казачьего храма

11 января прошло первое занятие в Детской Воскресной школе храма Александра Невского. Перед началом занятия был отслужен краткий молебен на…

Подробнее...
Поздравление с 30 летним юбилеем диаконской хиротонии митрофорного протоиерея Олимпия Богинского

Поздравление с 30 летним юбилеем диаконской хиротонии митрофорного протоиерея Олимпия Богинского

Духовное окормление казачества

Дорогого нашего и любимого  батюшку, митрофорного протоиерея Олимпия Богинского сердечно поздравляем с 30 летним юбилеем диаконской хиротонии во диакона в…

Подробнее...
Навечерие Святого Богоявления и праздник Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

Навечерие Святого Богоявления и праздник Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

Новости приходской жизни Александро-Невского войскового казачьего храма

С 17 на 18 января, в Навечерие Святого Богоявления — Крещения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа (Крещенский сочельник),…

Подробнее...
Руководитель казачьего отдела при Красноярской митрополии, войсковой священник Енисейского ВКО, митр. прот. Олимпий Богинский, с представителями реестрового казачества, приняли участие в 23 Международных Рождественских образовательных чтениях

Руководитель казачьего отдела при Красноярской митрополии, войсковой священник Енисейского ВКО, митр. прот. Олимпий Богинский, с представителями реестрового казачества, приняли участие в 23 Международных Рождественских образовательных чтениях

Духовное окормление казачества

Руководитель отдела Красноярской  митрополии по взаимодействию с Енисейским казачеством, войсковой казачий священник ЕВКО, настоятель храма св. благоверного князя Александра Невского…

Подробнее...
ПРЕСС-РЕЛИЗ: В Правительстве Москвы состоялось открытие казачьего направления XXIII Международных Рождественских образовательных чтений «Князь Владимир. Цивилизационный выбор Руси»

ПРЕСС-РЕЛИЗ: В Правительстве Москвы состоялось открытие казачьего направления XXIII Международных Рождественских образовательных чтений «Князь Владимир. Цивилизационный выбор Руси»

Духовное окормление казачества

  ПРЕСС-РЕЛИЗ В Правительстве Москвы состоялось открытие казачьего направленияXXIII Международных Рождественских образовательных чтений «Князь Владимир. Цивилизационный выбор Руси»  22 января 2015…

Подробнее...
Видеосовещание по стратегии развития государственной политики РФ в отношении российского казачества до 2020 года

Видеосовещание по стратегии развития государственной политики РФ в отношении российского казачества до 2020 года

Духовное окормление казачества

Руководитель отдела Красноярской митрополии по взаимодействию с Енисейским казачеством, войсковой казачий священник ЕВКО, настоятель храма св. благоверного князя Александра Невского…

Подробнее...
Поздравление к 5-летию Синодального комитета по взаимодействию с казачеством.

Поздравление к 5-летию Синодального комитета по взаимодействию с казачеством.

Духовное окормление казачества

Поздравление войскового священника ЕВКО Енисейского Казачьего Войска митрофорного протоиерея Олимпия Богинского. Поздравление к 5-летию Синодального комитета по взаимодействию с казачеством.…

Подробнее...
Frontpage Slideshow | Copyright © 2006-2011 JoomlaWorks Ltd.

История казачества (67)

РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 489. Л. 38-59 об. Подлинник.
 
1664 г., не ранее 1 сентября — 1666 г., не позднее 31 августа. — Сметный список города Мангазеи. 
 
(Л. 38) Смета великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и государя благоверного царевича и велико-[27]го князя Алексея Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, и государя благоверного царевича и великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии мангазейским хлебным запасом и соли нынешнево 173-го году, что у 172-го по 173-й год хлебных запасов и соли осталось за росходом // (Л. 38 об.) и что во 173-м году сентября с 1-го числа да сентября ж по 1 число 174-го году при стряпчем и воеводе при Родионе Павлове а хлебных-б запасов и соли в приходе и что в росходе, и что у 173-го во 174-й год осталось за росходом, а хлебные запасы в приход примают и в росход дают в вес по пяти пуд четь в и-г с мехами рогожными. 
У 172-го во 173-й год в Мангазее в онбарех великих государей хлебных запасов и соли за росходом налицо // (Л. 39) осталось 867 чети с полуосминою и пол четверика и пол-пол-пол четверик муки ржаной, 234 пуда 39 гривенок с полугривенкою соли. 
Да из доимки на прошлые годы донять: 
Великих государей передаточного жалованья мангазейские дачи прошлого 158-го году, на ком великие государи укажут: 33 чети с полуосминою муки ржаной, 6 пуд соли. А пожалованье передал воевода Федор Байков нововерстаным стрелцом четырем // (Л. 39 об.) человеком, которых стрелцов поверстал он без сыску на жилые стрелецкие - на Васкино место Сычова с товарыщи. А каким обычаем он то жалованье передал - и то писано подлинно в мангазейском ж в хлебном сметном списке прошлого 159-го году. 
И в прошлом ж во 171-м году августа в 31 день по указу великих государей и по Тоболской отписке боярина и воеводы князя Ивана Ондреевича Хилкова велено то великих государей передаточное хлебное жалованье и // (Л. 40) соленое - 33 чети с полуосминою муки ржаной, 6 пуд соли, зачесть мангазейским стрелцом, им - Васке Сычову с товарыщи, вь их хлебные и соленые оклады, а будет те стрелцы - Васка Сычов с товарыщи, умерли, и тот хлеб и соль велено зачесть в оклады хлебные и соленые тем стрелцом, которых поверстал воевода Федор Байков на Васкино место Сычова с товарыщи. 
И в нынешнем во 173-м году по указу великих государей и по той Тоболской отпи//(Л. 40 об.)ске то великих государей передаточное хлебное жалованье и соленое на прошлой на 158-й год — 33 чети с полуосминою муки ржаной, 6 пуд соли зачтено в оклады тем стрелцом, которых поверстал воевода Федор Байков на Васкино место Сычова с товарыщи — трем человеком, 25 чети с полуосминою муки ржаной, 4 пуда с полупудом соли. А на четвертом стрелце — 8 чети муки ржаной, пол-2 пуда соли, доправлено и великих государей в казну взято сполна, потому, что тот стрелец великих // (Л. 41) государей от стрелецкие службы отставлен, и вперед в додачю того хлеба и соли не писать. 
Тоболского недочетново и недовесного хлеба присылки 168-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках, на Ефремке Романове с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи недочтенось и недовешенося - 18 чети муки ржаной. 
А почему на них тот недочетной и недовесной хлеб - и то писано в мангазей//(Л. 41 об.)ском ж в хлебном сметном списке 171-го году. 
Тоболского ж недочетново и недовесного хлеба и соли присылки 169-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках, на Гришке Табуркине с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи недочтенось и недовешенося - 36 чети с осминою и пол- пол четверика без пол-пол-пол третник муки ржаной, 13 пуд 31 гривенка соли. 
Тоболского ж недовесного хлеба // (Л. 42) присылки 166-го году на мангазейских стрелцах, на Тренке Михайлове с дтоварыщем-е — с Олешкою Шилом, их повытья - 6 чети без полуосмины и пол-пол четверика и пол-пол- пол четверик муки ржаной. 
И по указу великих государей и по Тоболской отписке 168-го году боярина и воеводы князя Ивана Ондреевича Хилкова велено в Мангазее тот недовесной хлеб на мангазейских на Тренке и на Олешке Шиле доправить [28] и взять великих государей в казну. И тот недовесной хлеб на них, Тренке и на Олешке, в Мангазее недоправлен. // (Л. 42 об.) А для чево не доправлен — и то писано в мангазейском ж в хлебном сметном списке 171-го году. 
Тоболского ж недовесного хлеба и соли присылки 171-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках, на пятидесятнике на Левке Матвееве с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи на шти кочах недовешенося - 39 чети с осминою и пол четверик и пол-пол четверика муки ржаной, 6 пуд 18 гривенок соли. 
А что у кого на коче недовешенося // (Л. 43) хлеба и соли - и о том в Тоболеск из Мангазеи во 171-м году в отписке писано и роспись под отпискою послана. 
Тоболского ж недочетново и недовесного хлеба присылки 172-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках на Давыдке Осипове с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи недочтенось и недовешенося на 4-х кочах - 39 чети муки ржаной. 
А что у кого на коче мешков с мукою недочтенось, и у кого сколко на коче // (Л. 43 об.) недовешенося - и о том в Тоболеск из Мангазеи во 173-м году об указе в отписке писано, и роспись под отпискою послана. 
Да в нынешнем во 173-м году хлеба и соли в приходе: 
Июня в 28 день по енисейской отписке воеводы Василья Голохвастова послано из Енисейского острогу на Турухан, служилым людем на жалованье и на неокладные росходы, аманатом на корм взято — 56 чети муки // (Л. 44) ржаной. 80 пуд с полупудом соли. 
В ыюне да в ыюле, в тех месяцах, в розных числех куплено на Турухане у торговых и у промышленых, и у всяких людей аманатом на корм и на всякие туруханские на неокладные росходы — чево против указу великих государей ис Тоболска в Мангазею не присылают на аманатцкие кормы, кь енисейской хлебной присылке в прибавку, 45 чети без полуосмины и с четвериком и пол-пол-пол четверик муки ржаной и с солодом. 
// (Л. 44об.) Августа в 16 день по Тоболской отписке боярина и воеводы князя Алексея Андреевича Голицына послано ис Тоболска в Мангазею с тоболским сыном боярским со Власом Старковым да с тоболскими ж и с мангазейскими стрелцы и с пешими казаки, с пятидесятником с Ывашком Клюсовым с товарыщи, мангазейским служилым людем на жалованье и на неокладные росходы на осми кочах вперед на 174-й год великих государей хлебных запасов 1166 мехов муки ржаной, а в них весу 6379 пуд 19 гривенок, // (Л. 45) а великих государей в казенную четь тое муки — 1391 четь, а мангазейских пятипудовых — 1276 чети с полуосминою без пол-пол четверика, да 240 пуд соли. И той соли с пудовой кадки деревянной спуск заорлен. И те кочи, дал Бог, и с хлебными, и со всякими великих государей запасы, и с солью в Мангазею пришли здорово. И хлебные запасы и соль с тех осми кочей в Мангазее великих государей в казну у тоболских и у мангазейских служилых людей, у Ивашка Клюсова с товарыщи, против тоболской отписки и росписи взяты сполна. 
// (Л. 45 об.) Да сверх Тоболской отписки и росписи привешено на 5 кочах 6 пуд 23 гривенки муки ржаной, а мангазейских пятипудовых — четь с полуосминою и пол четверика. 
А у кого сколко на коче хлеба муки ржаной привешено — и о том в Тоболеск к боярину и воеводе ко князю Алексею Андреевичю Голицыну из Мангазеи стряпчей и воевода Родион Павълов во 174-м году августа в 6 день в отписке писал. 
Всего во 173-м году сентября с 1-го // (Л. 46) числа да сентября ж по 1 число 174-го голу хлебных запасов и соли тоболские и енисейские присылок, и что взято из доимки передаточного хлеба и соли, и с покупочным, и с остатком 172-го году, и с привесным — в приходе 2279 чети муки ржаной и с солодом, 561 пуд 19 гривенок с полугривенкою соли. 
Великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и государя благоверного царевича и великого князя Алексея Алексе// (Л. 46 об.)евича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, и государя благоверного царевича и великого князя Феодора Алексее-[29]вича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии хлебного и соляного жалованья: 
Мангазейским служилым людем и толмачом на прошлые на 156-й да на 159-й, да на 161-й, да на 162-й, да на 163-й, да на 164-й, да на 165-й, да на 166-й, да на 167-й да на 168-й, да на 169-й, да на 170-й, да на 171-й да на 172-й год додать 1205 чети с осминою и пол третника и пол четверик и пол-пол четве//(Л. 47)рика муки ржаной, 100 пуд 5 гривенок соли. 
И в то число в нынешнем во 173-м году на прошлые на 171-й, да на 172-й год дано 106 чети с полуосминою и пол-пол третника и пол-пол-пол четверик муки ржаной, 2 пуда 32 гривенки с полугривенкою соли. 
Да для хлебные скудости великих государей за хлебное жалованье, за 51 четь без полуосмины муки, дано денгами, а что денег дано - и то писано в мангазейском ж в денежном // (Л. 47 об.) сметном списке 173-го году. 
Мангазейским служилым людем 3-м человеком великих государей в передаточное жалованье зачтено на 165-й да на 167-й, да на 169-й, да на 172 год в оклады их 25 чети с полуосминою муки ржаной, пол-2 пуда соли, что передано на прошлой на 158-й год. 
Да не дано великих государей хлебного и соленого жалованья, которым дать не довелось на прошлые годы // (Л. 48) — на 166-й да на 168-й, да на 169-й, да на 170-й, да на 171-й, и на 172-й год двум человеком стрелцом да толмачю — 50 чети муки ржаной, 4 пуда 20 гривенок соли, потому, что стрелец умер, а другой остался от товарыщев на Русе за своим делом, толмач удавился. И вперед в додачю не писать. 
А додать на те прошлые годы 973 чети с полуосминою и с полутретником муки ржаной, 91 пуд 12 гривенок с полугривенкою соли. 
Да торговым и промышленым, иж // (Л. 48 об.) всяким приезжим, и туруханским жилецким людем великих государей из казны заемные муки ржаной дать мангазейских пятипудовых 344 чети муки ржаной, 25 пуд соли. 
И в то число в нынешнем во 173-м году тем торговым и всяким людем за заемные хлебные запасы за 44 чети за муку ржаную дано денгами, а что денег дано - и то писано в мангазейском ж в денежном сметном списке 173-го году. 
А за тем, им, торговым и всяким людем, // (Л. 49) тех хлебных запасов и соли великих государей из казны додать 300 чети муки ржаной, 25 пуд соли. 
Да в нынешнем во 173-м году мангазейским служилым и ссылным полским и литовским, и немецким людем, и ружником, и оброчником -173-м человеком, полной оклад дать 1470 чети с полуосминою муки ржаной, 244 пуда соли. 
Да вновь прибыло в оклад: 
В прошлом во 172-м году прибавлено великих государей хлебного жалованья ман//(Л. 49 об.)газейским стрелцом двум человеком — Харламку Савину да Первушке Савину, против женатых стрелцов к прежним их холостым окладом по чети с осминою человеку муки ржаной — итого 3 чети. 
Да в нынешнем во 173-м году прибавлено великих государей хлебного жалованья мангазейским стрелцом 4-м человеком - Ярку Борисову, Захарку Тихонову, Кирюшке Кобылкину, Офонке Огневу, по чети с осминою муки ржаной человеку - итого 6 чети. 
И всего мангазейским служилым и ссылным // (Л. 50) полским и литовским, и немецким людем, и ружником, и оброчником 172-м человеком, потому — один человек из окладу выбыл, что на его место нихто не верстан, а оклад его хлебной и соляной розверстан в Мангазее подьячим, по их челобитью для их бедности и хлебные скудости. Итого, и с новыми прибавками, полной оклад дати 1479 чети с полуосминою муки ржаной, 244 пуда соли. 
И в то число в прошлом во 172-м году на 173-й год дано [400] чети муки // (Л. 50 об.) ржаной, 85 пуд с полупудом соли. 
Да для хлебные скудости и морсково кочевого розбою, и для служеб, за хлебное жалованье - за 100 чети с полуосминою за муку ржаную, дано денгами в прошлом во 172-м году. 
Да во 173-м году мангазейским служилым и ссылним полским и литовским, и немецким людем, и ружником, и оброчником дано 1010 [30] чети с осминою муки ржаной, 108 пуд с полупудом соли. 
// (Л. 51) Да для хлебные скудости и для служеб великих государей, за хлебное жалованье за 14 чети за муку ржаную, дано денгами. А что денег дано — и то писано в мангазейском ж в денежном сметном списке 173-го году. 
Да не дано великих государей хлебного и соляного жалованья, которым дать не довелось, 3-м человеком стрелцом да ссылному немчину, и толмачю, 30 чети муки ржаной, 6 пуд соли, потому, что стрелец за воровство от службы отставлен, стрелец умер на Москве, стре//(Л. 51 об.)лец остался на Русе, а вь их места стрелцы не верстаны, толмач в одно зимовье для ясачново збору не посылан, немъчина на промыслу безвестно не стало. И вперед им тое дачи на 173-й год не будет. 
Да выбыло из окладу 6 чети муки ржаной потому, что в прошлом во 172-м голу велено великих государей служба служить в Мангазее на выбылые места десятника стрелецкого да трех человек рядовых женатых стрелцов стрелецким ж братьям и детям. А вели//(Л. 52)ких государей жалованье оклады им учинены с убавкою против рядовых десятников и стрелцов. 
А додать на 173-й год мангазейским стрелцом и толмачом 310 чети с осминою муки ржаной, 12 пуд соли. 
Да во 173-м году вперед на 174-й год для служеб дано 85 пуд с полупудом соли. 
Да во 173 ж году двум человеком стрелцом в передаточное жалованье на 158-й год в оклады их на 174-й год зачте//(Л. 52 об.)но 3 пуда соли. 
Да для служеб и хлебные скудости за 16 чети с осминою за муку ржаную дано денгами. А что денег дано — и то писано в мангазейском же в денежном сметном списке 173-го году. 
На неокладные росходы в Мангазейском городе и на Турухане ясачным людем - самояди и остяком, и тунгусам, и тунгуским аманатом, как приезжали из ясачных зимовей и с тундры, и с чюмов в Мангазейской город и на Турухан // (Л. 53) великих государей сь ясаком и с поминками, и зим на корм-и, и в дорогу, и в пивные вари, и в посылки вь ясачные зимовья, и им ж, иноземцом, на корм и за олово, и к дощаником и к лоткам на сутолоку и на подсыпку вышло 112 чети и пол-пол третника муки ржаной. 
И всего во 173-м году сентября с 1-го числа да по сентября ж по 1 число 174-го году великих государей на мангазейские на окладные и на неокладные на всякие росходы и с тем, что за олово, и служилым лю//(Л. 53 об.)дем зачтено, и к судам на сутолоку, хлебных запасов и соли вышло 1254 чети и пол третника и пол-пол-пол четверик муки ржаной, 234 пуда 12 гривенок с полугривенкою соли. 
А за росходом у 173-го во 174-й год великих государей хлебных запасов и соли в онбарех осталось 1025 чети без полуосмины и пол-пол четверик, и пол-пол-пол третник муки ржаной, 327 пуд 7 гривенок соли. 
// (Л. 54) А во 174-м году великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и государя благоверного царевича и великого князя Алексея Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, и государя благоверного царевича и великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии хлебных запасов и соли будет в приходе: 
У 173-го во 174-й год великих государей хлебных запасов и соли в онбарех осталось за росходом 1025 чети без полуосми//(Л. 54 об.)ны и пол-пол четверика, и пол-пол-пол третник муки ржаной, 327 пуд 7 гривенок соли. Да из доимки на прошлые годы донять: Тоболского недочетново и недовесного хлеба присылки 168-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках - на Ефремке Романове с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи недочтенось и недовешенося -18 чети муки ржаной. 
// (Л. 55) Тоболского ж недочетново и недовесного хлеба и соли присылки 169-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках - на Гришке Табуркине с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи недочтенось и недовешенося -36 чети с осминою без пол-пол-пол третник и пол-пол четверика муки ржаной, 13 пуд 31 гривенка соли. 
[31]Тоболского ж недовесного хлеба присылки 166-го году на мангазейских стрелцах - на Тренке Михайлове, на Олешке Шиле, чево у них против Тоболской отписки и роспи// (Л. 55 об.)си недовешенося, их повытья, 6 чети без полуосмины и пол-пол третника, и пол- пол-пол четверик муки ржаной. 
И тот Тренка в прошлом во 167-м году в Мангазее умер, а жены и детей, и никакого живота у него не осталось. А товарыщь его, Олешка Шило, ныне живет в Сибире на Самаровском яму вь ямщиках. А как Тренка и Олешка в Мангазее были в службе, и поручные записи по них великих государей в казне есть. 
Тоболского ж недовесного хлеба и соли // (Л. 56) присылки 171-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках - на пятидесятнике на Левке Матвееве с товарыщи, чево у них против Тоболской отписки и росписи недовешенося -39 чети с осминою и пол четверика, и пол-пол четверика муки ржаной, 6 пуд 18 гривенок соли. 
Тоболского ж недочетново и недовесного хлеба присылки 172-го году на тоболских стрелцах и на пеших казаках - на Давыдке Осипове, на Фетке Красилникове, на Ондрюшке Горохове, на Оске Якимове, чево у них против Тоболской отписки // (Л. 56 об.) и росписи на четырех кочах недочтенось и недовешенося -29 чети муки ржаной. 
Да во 174-м году убылых запасов и соли будет в приходе: 
По указу великих государей и по грамоте на туруханские на всякие на неокладные росходы толко ис Тоболска в Мангазею в присылке будет надобно 28 чети с осминою муки ржаной. 
По указу великих государей и по грамоте на мангазейские на окладные да на ту// (Л. 57)руханские на неокладные аманатцкие росходы толко из Енисейсково острогу на Турухан в присылке будет 56 чети муки ржаной, 80 пуд с полупудом соли. 
И всего во 174-м году хлебных запасов и соли, что осталося у 173-го году, и с тем, что взять из доимки на прошлые годы, и с тоболскою, и сь енисейскою присылками будет в приходе 1238 чети с полуосминою муки ржаной, 427 пуд 36 гривенок соли. 
А на мангазейские на окладные и // (Л. 57 об.) на неокладные росходы во 174-м году против 173-го году великих государей хлебного и соляного жалованья дати: 
Мангазейским служилым людем и толмачом на прошлые годы на 156-й да на 159-й, да на 161-й, да на 162-й, да на 163-й, да на 164-й, да на 165-й, да на 166-й, да на 167-й, да на 168-й, да на 169-й, да на 170-й, да на 171-й, да на 172-й, и на 173-й год додать 1284 чети без полуосмины и пол третника муки ржаной. 103 пуда 12 гривенок с полугривенкою соли. 
// (Л. 58) Да торговым и промышленым, и всяким людем заемные муки додать 300 чети муки ржаной 25 пуд ксоли-л.
По мангазейским окладным книгам 174- го году мангазейским служилым и ссылним полским и литовским, и немецким людем, и ружником, и оброчником 172-м человеком великих государей хлебного я соленого жалованья полной оклад дати 1473 чети с полуосминою муки ржаной, 244 пуда соли. 
И в то число в прошлом во 173-м году //(Л. 58об.) на 174-й год им зачетною солью 89 пуд с полупудом соли дано. 
Да для хлебные скудости и для служеб за хлебное жалованье за 16 чети с осминою за муку ржаную дано денгами во 173-м году. 
А к тому на 174-й год додать 1456 чети три полуосмины муки ржаной, 154 пуда с полупудом соли. 
Да вперед для служеб против дачи прошлого 173-го году дати 86 пуд // (Л. 59) с полупудом соли. 
На мангазейские и на туруханские на неокладные росходы, и с тем, что за олово, и к судам на сутолоку, и иноземцом в дорогу, против дачи прошлого 173-го году 112 чети и пол-пол третника муки ржаной. 
И всего во 174-м году на мангазейские и на туруханские на окладные и на неокладные росходы против прошлого 173-го году хлебных запасов и соли, и с тем, что соль даетца вперед для слу//(Л. 59 об.)жеб, и что дать торговым и всяким людем, а прибылых росходов не будет помечено, дать 3153 чети [32] без полуосмины муки ржаной, 369 пуд 12 гривенок с полугривенкою соли. 
И к мангазейским остаточным, и к доимочным, и к тоболским, и кь енисейским хлебным запасом надобно 1914 чети с осминою муки ржаной. 
А соли у 174-го году, толко не будет прибылых росходов, и будет сверх пометы, в остаток во 175-й год 58 пуд 23 гривенки с полугривенкою соли. 
 
РГАДА. Ф. 214. Оп. 1. Кн. 489. Л. 38-59 об. Подлинник. 
По лл. скрепы тобольских дьяков: «Диак Иван Черняев»; «Диак Степан Елчюков».
 

Печатный аналог: Бродников А. А. Побег Звероула. Из истории русско-тунгусских отношений на Илимском волоке. // Актуальные проблемы социально-политической истории Сибири (XVII–XX вв.): Бахрушинские чтения 1998 г.; Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. В. И. Шишкина; Новосиб. гос. ун-т. Новосибирск, 2001 C. 39–48.

«В Усть-Илимском зимовье окнами в служилых людей стреляют, из-под зимовья карбас увели. Впредь с ними без аманатов быть невозможно: люди самовольные и много их… и с аманатами бы прибыль была немалая», — так писал с Илимского волока енисейскому воеводе Никифору Логиновичу Веревкину атаман Осип Галкин осенью 1639 г., характеризуя отношения русских служилых, промышленных и торговых людей с многочисленными родовыми группами тунгусов, кочевавших от Ангары до устья р. Киренги, правого притока Лены [1].

Институт аманатства, известный еще со времен монголо-татарского завоевания [2], достаточно активно применялся в Сибири русскими служилыми людьми, прежде всего в тех районах, где коренное население ранее не было знакомо с какой-либо зависимостью и достаточно активно сопротивлялось попыткам отрядов казаков обложить его ясаком. Особенно эффективным захват аманатов показал себя при объясачивании тунгусов, племена которых проживали практически по всей территории Восточной Сибири [3].

Обширные таежные пространства создавали для служилых людей серьезную проблему при поиске потенциальных плательщиков ясака — даже не стремившиеся от них скрываться родовые группы тунгусов, в силу своего бродяче-кочевого образа жизни, могли уходить на значительные расстояния. Захват аманатов в такой ситуации, среди которых были, как правило, ближайшие родственники князцов, а порой и сами князцы, позволял получить определенную гарантию того, что откочевавшие сородичи будут периодически возвращаться к месту пребывания аманата и уплачивать определенное количество пушнины.

Объясачив в середине 20-х гг. XVII в. проживавших на Средней Ангаре и в низовьях Илима шамагиров, отряды ясачных сборщиков сразу стали продвигаться вверх по Илиму, собирая ясак с других родовых групп. Первым собрать ясак с илимских тунгусов-налягов (налягиров) удалось енисейскому атаману Максиму Перфирьеву во время похода 1627/1628 гг. с князцов Кинеги, Балея и Курябыля [4]. Через год, когда с этих мест собирал ясак енисейский же стрелецкий сотник Петр Бекетов, наляги князцов Кинеги и Балея (Абалея) упоминались уже среди основной группы ясачных волостей [5].

Начавшиеся с 1628 г. походы енисейских служилых людей на р. Лену через Илимский волок, который первые 10–15 лет назывался Ленским волоком, очень быстро превратили его из отдаленной ясачной землицы в стратегически важный район, соединявший водные системы Енисея и Лены. Уже в 1630 г. енисейский атаман Иван Галкин посчитал целесообразным поставить на р. Илим зимовье, которое в течение нескольких лет разрослось до размеров острога с наличием на его территории строений, присущих военно-административным центрам: съезжей и караульной изб, таможни и т. п. и стало перевалочной базой для продвигавшихся в бассейн Лены служилых, промышленных и торговых людей.

Попытки определить место расположения Илимского острога в устье р. Илим выглядят безосновательными [6], так как путь от Енисейского острога до Илимского лежал вверх по Енисею, Верхней Тунгуске (Ангаре) и Илиму [7]. Приказные люди во время зимовки на волоке отправляли из Илимского острожка ясачных сборщиков не только на р. Лену, Куту и Киренгу, но и в устье Илима [8]. Да и на картах историков, как XVII в., так и современных, Илимский острог обозначается достаточно далеко от устья р. Илим [9]. Упоминание О. Галкиным Усть-Илимского зимовья, где тунгусы могли стрелять по служилым людям в окна отнюдь не является прямым или даже косвенным свидетельством расположения Илимского острожка в устье одноименной реки: вероятнее всего, речь идет о каком-то ином населенном пункте, возможно, построенном еще служилыми людьми Якова Хрипунова во время «серебряной» экспедиции 1629 г. [10] Подтверждением этой версии является одновременная зимовка в 1630–1631 гг. отрядов двух енисейских атаманов на Илиме: И. Галкина в устье р. Идирмы, где он достраивал возведенное двумя годами ранее В. Бугром зимовье до острожка («зделал городком, башню поставил») [11], и М. Перфирьева, посланного ставить острог «под братскими улусами», но вынужденного зимовать в Илимском острожке под порогом [12]. Галкин жаловался енисейскому воеводе С. Шаховскому, что ясак с тунгусов на р. Туба в низовьях Илима взяли люди Максима, в то время как в прежние годы с того района брали ясак илимские сборщики [13].

С конца 20-х гг. XVII в. книги ясачного сбора Енисейского острога постоянно упоминают тунгусов-налягов, проживавших по Илиму выше волока и по Лене выше устья р. Куты [14]. Тем не менее несмотря на, казалось бы, регулярный сбор ясака с этого района, лежавшие за волоком волости не только продолжали оставаться неокладными, но и требовали к себе пристального внимания со стороны енисейских приказных людей: тунгусские князцы вели себя достаточно независимо и, выплачивая ясак, одновременно занимались грабежом и убийством русских торговых и промышленных людей по Лене и ее притокам ниже устья р. Кут, нападая иногда и на служилых. Прибывшим в 1640 г. на Ленский волок первым якутским воеводам Петру Головину и Матвею Глебову путем изучения накопившейся в остроге документации удалось установить, что от рук тунгусов проживавших от устья Илима на Верхней Тунгуске (Ангаре) до устья Витима на Лене за 1625–1640 гг. было «побито» около 200 чел. Практически во всех случаях среди «немирных» тунгусов фигурировал род шамагирского князца Бакшенги [15].

Эти же документы и опросы служилых и промышленных людей показали, что резкое обострение ситуации произошло в 1638–1640 гг. За эти два года по Лене выше устья р. Витим было «побито» 44 чел. Во всех жалобах русских людей, касавшихся событий последних лет вместе с князцом Бакшенгой фигурировал налягирский князец Звероул.

Б. О. Долгих определяет в качестве района проживания рода князца Бакшенги (Бакшея) низовья р. Киренги, делая оговорку, что эта группа шамагиров появилась в указанной местности с конца 30-х гг. XVII в. [16] и уже весной 1638 г. Бакшенга был взят в аманаты енисейским сыном боярским Парфеном Ходыревым, находившимся на Ленском волоке по пути в Якутский острог, куда он был назначен приказчиком [17].

Позднее, когда Ходырев был в Якутском остроге, а на Ленский волок прибыли воеводы Головин и Глебов, князец Бакшенга подал челобитную, из которой следовало, что в начале 30-х гг. его род кочевал севернее, по притокам Нижней Тунгуски, сам князец два года находился в аманатах на р. Катанге [18], а ясак с его рода собирали одновременно мангазейские служилые люди («платили в те годы […] на Таз») и проходившие на Лену енисейские годовальщики [19]. Среди зимовий Мангазейского уезда Долгих не упоминает зимовья на р. Катанге. Ближайшим к этой реке являлось Тетерское зимовье у места слияния р. Катанги и Тэтэрэ, но в числе ясачных тунгусов этого зимовья шамагиры не упоминаются. Таким образом, возможным местом уплаты ясака мангазейским ясачным сборщикам остается Усть-Непское зимовье (левый приток Нижней Тунгуски), где шамагиры действительно платили ясак в 1630 и 1633 гг. Разрыв в годах может быть результатом неточности в датировке. Эта версия подкрепляется и территориальной близостью Усть-Непского зимовья к Лене, если вспомнить, что в начале 30-х гг. род Бакшенги давал ясак одновременно мангазейским и енисейским служилым людям, которые вряд ли уходили далеко в сторону от основного пути в Ленский острог, и миграцией этой группы шамагиров в низовья Киренги несколько лет спустя [20].

После Бакшенги в аманатах «сидел» его брат Нарымка, а ясак в течение этого периода с их рода собирали енисейские сборщики. Из челобитной князца следует и то, что поводом для его захвата Ходыревым во время очередного сбора ясака явились обнаруженные у него на стойбище две якутки, которые ранее были у промышленного человека Василия Пинежанина. Судьба самого Василия не известна, но, надо полагать, повод для разбирательства у сына боярского был. Оказавшись не просто захваченным и доставленным в Илимский острожек, но и закованным «в железа», Бакшенга пребывал в таком состоянии почти полтора года. И только дождавшись приезда на Ленский волок якутских воевод, он обратился с челобитьем о своей невиновности.

В качестве подтверждения дружеских отношений со служилыми людьми шамагирский князец указал на то, что «в прошлых годех» он совместно с енисейским казачьим пятидесятником Семейкой Исаевым Серебряником захватил вышедшего к Лене («на дороге край великой реки Лены») неясачного киндигирского мужика, с рода которого удалось взять в качестве ясака в Олекминский острожек пятьдесят соболей. Заверив воевод в своей лояльности, в том, что он и впредь «государю радеет и непослушников тунгусов свою братью под государеву руку призывает и сыскивает», Бакшенга указал и на противника служилых людей — киндигирского мужика Доченея, уже несколько лет грабившего и побивавшего служилых и промышленных людей по р. Маме (левый приток Витима) и периодически неожиданно выходившего для этих целей на Лену по притокам. «Да тот же Доченей приходит на великую реку Лену сторонные реки с родом своим воровски и ворует — служилых людей и торговых и промышленных и покрученников побивает», — сообщал Бакшенга в своей отписке [21]. Но, по мнению пострадавших, нападения на них совершали именно люди Бакшенги. Указав на то, что Доченей не является его единоплеменником («не нашего роду») и создает проблемы не только русским людям, но и ему, князец просил произвести сыск о его, Бакшенгине, воровстве, расспросив служилых людей, собиравших ясак в предшествовавшие его захвату годы, и защитить его род от Доченеева «воровства».

Продолжая разбираться с ситуацией путем опроса служилых людей, воеводы выяснили, что если Бакшенга все прошедшие годы платил ясак и значительную часть времени провел в аманатах, что вызывало некоторое сомнение в возможной организации им каких-либо незаконных действий, то князец Звероул действительно принимал самое активное участие в нападении на русских людей [22]. Утвердившись в своем мнении, воеводы 30 октября 1640 г. принимают решение отправить отряд служилых людей на р. Куту для сбора ясака и возможного захвата самых опасных тунгусов, и прежде всего князца Звероула.

Пока готовилась наказная память и формировалась команда ясачных сборщиков, к воеводам обратился за помощью молодой шаман Нириукол, брат Белкоча, князца верхнекутских ясачных тунгусов-шамагиров. Нириукол пришел на Ленский волок 20 ноября и сообщил, что прошедшим летом его род во время пребывания на устье р. Куты подвергся нападению со стороны налягов князца Звероула и верхоленских тунгусов. Долгих выделяет родовую группу Звероула как достаточно автономную от остальной части налягиров, с собственным названием ладагиров [23]. Поэтому вполне естественным выглядит деление шамагирами своих противников на верхоленских и «князца Звероула». В результате нападения был убит их брат, Нириукола и Белкоча, князец Чалкич и еще один предводитель — «лучший тунгус ясачный человек». Шаман просил воевод отправить с ним в поход на Звероула «войною» 50 чел. из числа служилых людей, мотивируя это необходимостью обороны. Если же поход закончится безрезультатно и Звероул уйдет, то он будет довольствоваться захватом жены и детей противника [24].

Выяснив, что князец Звероул находится неподалеку, на следующий день отряд служилых людей численностью в 11 чел. вышел на поиски противника. Имея в своем распоряжении более трехсот человек, воеводы сочли возможным выделить на поимку опасного князца только такое количество служилых людей. Надо полагать, что остальные казаки были задействованы на перевозке через волок припасов для ленской службы и на строительстве судов для навигации следующего сезона. Через несколько дней шестеро из них вернулись в Илимский острог, доставив с низовьев р. Куты собранный с налягиров ясак (148 соболей ясака «да государевых поминков восемь соболей») и князца Звероула. Остальные пятеро пошли вверх по реке продолжать ясачный сбор [25].

Воеводы велели доставленного князца поместить в караульную избу с соответствующей охраной и надеть на него кандалы («отдать на караул и держать в железах»). Для контроля над содержанием пленника был назначен целовальник Стенька Борисов, которому вменялось в обязанность надзирать над охранявшими Звероула казаками, контролировать состояние оков и ключ от них держать у себя [26]. Вскоре, 4 декабря, в острог пришли шаман Нириулко с женой и сыном Звероула. Нириулко в присутствии свидетелей объявил воеводам, что он со Звероулом помирился, так как за своего убитого брата получил от противника компенсацию в виде двух женщин («взял головщины две жонки») и претензий к своему противнику больше не имеет [27].

В тот же день в Илимский острожек вернулись остальные ясачные сборщики и сообщили, что сразу после захвата Звероула его сородичи хотели идти на Ленский волок, собрав на подарки воеводам и дьяку 90 соболей. Возглавлявший группу казаков Иван Завьялов опечатал мешок с этой пушниной своей печатью, и жена Звероула с сыном Минчаком отправились в острожек. Однако по дороге к волоку им навстречу попался служилый человек Устинка Панков, который также был послан на поиск Звероула, но вверх по Илиму. Панков вскрыл мешок и забрал себе 15 соболей в качестве компенсации за потраченное на розыск князца время — «за хоженое». На печать он не обратил внимания, заявив, что она «зырянская», т. е. промышленного человека, действовавшего «воровски», а не по государеву указу и не являвшегося представителем власти. Обескураженные тунгусы с половины пути вернулись к стойбищу. Спустя некоторое время они сделали еще одну попытку обратиться к воеводам, собрав им для подарков бобров. На этот раз по пути к волоку им повстречался промышленный человек Самсонка Волокжанин, который сказал, что Звероула повесили и казаки расстреляли его из пищалей [28]. Таким образом, попытки родственников помочь Звероулу были пресечены произволом служилого человека и обманом промысловика.

Но Звероул и сам искал выход из сложившейся для него неблагополучной ситуации: поздно вечером 28 декабря 1640 г. ему удалось бежать из-под стражи. Как сказано в источнике, «в ночи в десятом часу с караула из караульной избы […] аманат Звероул ушел» [29]. Охранявшие Звероула служилые люди Гришка Сабачка, Офонька Винокуров и Пашка Иванов Метафья (который «караулил» за Олешку Самсыгина «без найму», т. е. по какой-то причине поменялся с ним очередью на выполнение служебной обязанности) на следствии сообщили следующее. Метафья на аманата «железа накладывал» и замыкал, а Винокуров закреплял их основательно («догнетал»). Целовальник С. Борисов, вопреки требованиям, на этот раз надежность крепления оков не проверял («в вечеру на аманате железа не осматривал»), а ключ оставил в караульном помещении. После чего на двор со Звероулом выходил Г. Сабачка. Как говорил незадачливый караульный, подождав на дворе пленника достаточно долго («многое время»), он пошел погреться в избу «на час», а когда вышел, Звероул внезапно нанес своему охраннику удар оковами и бежал — «ударил иво шубою (?) и железом в груди и бежал за реку» [30].

Подняв по тревоге гарнизон (из имевшихся в распоряжении Головина и Глебова было 300 чел. березовских и тобольских казаков и находившихся в то время на ленском волоке енисейских служилых людей в острожке на самом деле было, конечно, гораздо меньше), воеводы всех отправили за Илим, пообещав за поимку беглеца государево денежное жалованье. Меры эти явно были вызваны опасением всплеска активности со стороны тунгусов, обретавших авторитетного предводителя: «тунгусы блиско от волока», а Звероул «у них всех лутчей человек».

След Звероула за Илимом был найден достаточно быстро. Понимая, что отправлять за бежавшим аманатом весь гарнизон бессмысленно, воеводы послали небольшую группу казаков — 5 чел. во главе с пятидесятником Семейкой Родюковым, служившим в енисейском гарнизоне с середины 20-х гг., прошедшим по служебной лестнице путь от рядового стрельца и обладавшим большим опытом походов на тунгусов, в том числе и в зимних условиях [31]. Так как Родюков со своим небольшим отрядом подключился к поимке князца наспех, без подготовки к большому, возможно многодневному переходу, сразу же по его следам отправились еще 6 чел. служилых во главе с десятником Федькой Баранниковым с запасом продовольствия — «с хлебом». Той же ночью они догнали Родюкова на одном из притоков Илима р. Зырянке, где и передали «хлеб». Трое из отряда Баранникова присоединились к Родюкову, а остальные трое и один человек из первой группы преследователей вернулись 30 декабря в Илимский острожек.

Продолжив погоню, отряд Родюкова еще двое суток («два дни и две ночи») шел по следу Звероула до верховьев р. Муки (приток Илима), когда наткнулся на свежее костровище — «нашли огонь, где тот беглой тунгус ночевал». Понимая, что Звероул не мог уйти далеко, пятидесятник отправил вперед трех человек, наиболее выносливых и подвижных («лехких людей»), которые и схватили князца — «угнали его на лесу и поймали». Удивление у служилых людей вызвала полная для такого случая экипировка беглеца: он был в тунгусской собольей шубе, пимах, рукавицах и ноговицах в которых они нашли отказ (лезвие ножа без рукоятки), трут, кремень и огниво; была у Звероула и войлочная подстилка для сна на снегу («постеля»). Все это свидетельствовало о спланированности побега [32].

2 января 1641 г. пятидесятник Родюков со своими людьми вернулся на волок, доставив в съезжую избу бежавшего князца [33]. Проведенный сыск показал, что все необходимое для побега Звероулу передали жена и сын во время доставки продуктов: в караульную избу они приносили ему мясо. Шуба была передана с согласия караульных. А не полностью замкнутые оковы оказались тем редким случаем, которым аманат умело воспользовался.

На следующий день воеводы выполнили свое обещание: за поимку беглеца из неокладных денег (т. е. сверх полагавшегося денежного годового жалованья) Родюков получил 4 рубля, а остальные шестеро участников преследования Звероула — от 3 до 1 рубля в зависимости от личного вклада в его поимке.

Еще через день, 4 января, были наказаны виновники побега: караульные и целовальник подвергнуты пытке, а подьячий Семен Абрамов, в ведении которого находились аманаты и который должен был контролировать выполнение всех условий их содержания, за то, что в тот день не отдал обязательный приказ целовальнику проверить «железа», был бит кнутом «нещадно» [34].

Заслуживает внимания еще один факт. Енисейский казак Якушко Нужа 8 января, находясь в караульном помещении, начал корить Звероула за побег: «Тебя воеводы кормили, вино давали, а ты побежал». Не давая каких-либо объяснений, князец ударил Якушку кулаком по щеке [35].

Этот небольшой эпизод из истории взаимоотношений русских людей и тунгусов достаточно наглядно демонстрирует сложность и противоречивость этих взаимоотношений. В единый клубок сплетаются не только интересы служилых людей, как представителей российской государственности, и аборигенного населения конкретного района, но и межплеменные и межродовые отношения тунгусов, бывшие для русских далеко не всегда понятными. Являвшиеся для тунгусов вполне нормальными и обыденными нападения с целью захвата имущества на всех, кто был иного рода или не представлял интереса как союзник, вызывали у русских ощущение полного хаоса. А способность тунгусов преодолевать в тайге достаточно большие расстояния за сравнительно короткие промежутки времени создавала видимость их вездесущности. Выбранная служилыми людьми тактика «замирения» тунгусов путем захвата наиболее авторитетных и воинственных князцов была в целом верной, но часто давала сбои по причине откровенно корыстных действий промышленных людей и определенной доли беспечности самих служилых, по крайней мере той их части, которая еще не имела достаточного опыта взаимоотношений с аборигенами Восточной Сибири, как, например, большинство служилых людей из отряда первых якутских воевод.

ПРИМЕЧАНИЯ

  1. СПбф ИРИ РАН, ф. 160, оп. 1, д. 15, л. 1.
  2. Бахрушин С. В. Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в. // Науч. тр. М., 1959. Т. IV. C. 47.
  3. Бахрушин С. В. Ясак в Сибири в XVII в. // Науч. тр. М., 1955. Т. III, ч. 2. C. 49–85.
  4. СПбф АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 22, № 38, л. 44–44об.; Окладников А. П. Очерки из истории западных бурят-монголов. Л., 1937. C. 34.
  5. РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 12, л. 438–469; Окладников А. П. Указ. соч. C. 30.
  6. См.: Резун Д. Я., Васильевский Р. С. Летопись сибирских городов. Новосибирск, 1989. C. 149.
  7. Спасский Г. Н. Список с чертежа Сибирской земли, заимствованный из рукописного сборника XVII в. и объясненный примечаниями. М., 1849. C. 7; Чертежная книга Сибири, составленная тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 году. СПб., 1882. C. 16.
  8. СПбф АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 22, № 2, л. 2; СПбф ИРИ РАН, ф. 160, оп. 1, д. 4, л. 2–3.
  9. См.: Долгих Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в XVII веке. М., 1960. C. 18; Избрант Идес и Адам Бранд. Записки о русском посольстве в Китай (1692–1695). М., 1967, (карта-вклейка); Артемьев А. Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй половине XVII–XVIII вв. Владивосток, 1999. C. 215.
  10. См.: Окладников А. П. Указ. соч. C. 49.
  11. СПбф АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 22, № 39, л. 48об.
  12. СПбф АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 22, № 34, л. 33об.
  13. СПбф АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 22, № 42, л. 55–55об.
  14. СПбф АРАН, ф. 21, оп. 4, д. 22, № 18, л. 11об.–12; № 24, л. 17об.; № 25, л. 20; № 38, л. 44об.
  15. СПбф ИРИ РАН, ф. 160, оп. 1, д. 15, л. 2–15.
  16. Долгих Б. О. Указ. соч. C. 278.
  17. Б. О. Долгих датирует захват Бакшенги в аманаты П. Ходыревым 1639 г., не ссылаясь при этом на источник. См.: Долгих Б. О. Указ. соч. C. 278.
  18. Ниже места впадения в нее р. Тэтэрэ носит название Подкаменной Тунгуски.
  19. Челобитная Бакшенги, см.: СПбф ИРИ РАН, ф. 160, оп. 1, д. 15, л. 16–19.
  20. См.: Долгих Б. О. Указ. соч. C. 121–123, 173, 168.
  21. СПбф ИРИ РАН, ф. 160, оп. 1, д. 15, л. 18.
  22. Там же, л. 25.
  23. Долгих Б. О. Указ. соч. C. 279.
  24. СПбф ИРИ РАН, ф. 160, оп. 1, д. 15, л. 28.
  25. Там же, л. 29.
  26. Там же, л. 30.
  27. Там же, л. 31.
  28. Там же, л. 32–35.
  29. Там же, л. 36.
  30. Там же, л. 37.
  31. Там же, л. 38.
  32. Там же, л. 41, 43, 48.
  33. Там же, л. 39.
  34. Там же, л. 47.
  35. Там же, л. 49.
//(Л. 60) Книги имянные Мангазейсково города магазейским служилым и ссылним полским и литовским, и немецким людем, и ружником, и оброчником — что кому оклад хлебного и соляного жалованья 174-го году.
Ружники:
8 чети муки ржаной, 2 пуда соли:
Троецкой поп Яков Микифоров.
По 3 чети с полуосминою муки ржаной:
Дьячок Петрушка Шутов.
Пономарь Сидорко Шилков.
Сьезжие избы подьячие:
11 чети с полуосминою муки ржаной, 4 пуда бес чети соли:
Володимер …в …[ракин].
11 чети без полуосмины муки ржаной, 3 пуда с полупудом соли:
Василей П…п…в.
// (Л. 60об.) 10 чети с осминою муки ржаной, 3 пуда соли:
Василей Терентьев.
Таможенные подьячие:
По 6 чети с осминою муки ржаной:
Дмитрей Иванов Акилов.
Матвей Осипов.
13 чети муки ржаной, 3 пуда соли:
Сотник стрелецкой Дементей Тишков. Иноземсково списку:
14 чети без полуосмины муки ржаной, 2 пуда соли:
Тихон Васильев Трапезин.
11 чети без полуосмины муки ржаной, 2 пуда соли:
Иван Семенов М…ов.
По 9 чети с осминою муки ржаной, по 2 пуда соли:
Черкашенин Остафей …ов.
Василей Оро…
Иван …
// (Л. 61) По 11 чети без полуосмины муки ржаной, пол-2 пуда соли:
Пятидесятники стрелецкие:
Тимофей Дементьев.
Павел Ортемьев.
По 11 чети без полуосмины муки ржаной, по полу-2 пуда соли:
[33] Десятники стрелецкие женатые:
Томилко Пантелеев.
Ивашко Ефимов.
Ондрюшка Гаврилов.
Микифорко Смирново.
Тимошка Петухов.
Ивашко Савин.
По 9 чети с полуосминою муки ржаной, по полу-2 пуда соли:
Десятники холостые:
Федка С…в Коновал.
// (Л. 61 об.) Сенка Дементьев Тишков.
Ивашко Обросимов.
Софонко Харлов.
По 9 чети с осминою муки ржаной, по полу-2 пуда соли:
Женатые стрелцы:
Ярко [Пет|ров.
Нечка Балахнин.
Микифорко Павловской.
Суханко Елисеев.
Мишка [Ла]пин.
Микитка Микифоров.
Кирилко Шанешкин.
Илюшка Рябков.
Дорошка Устинов.
Игнашка Мосеев.
П[ет]р[у]шка Ту...в.
// (Л. 62) Стенка Шорыпин.
Лучка Переломов.
Нефедко Шелопунин.
Оксенко Харитонов.
Ондрюшка Посошков.
Офонка Хлызов.
Оска Елисеев Зырян.
Онтипка Копылов.
Первушка Федоров.
Ивашко Ктюсов.
Левка Носков.
Микулка Макинин.
Лучка Самсонов.
Евстратко Осипов.
Гришка Ферапонтов.
…ушка Володимеров Макина.
…мко К[ул]аков.
// (Л. 62 об.) Харламко Савин.
Сергушка Луговой.
Ортюшка Шутов.
Ярко Борисов.
Захарко Тихонов.
Кирюшка Кобылкин.
Офонка Огнев.
Первушка Савин.
По 8 чети муки ржаной, по полу-2 пуда соли:
Стрелцы холостые:
Данилко Данилов Силной.
Кондрашка Степанов.
Омелка Григорьев.
Мишка Тонкеев.
Терешка Васильев.
Потапко Копылов.
Ларка …ин Чи…
// (Л. 63) Филка Мутовкин.
Илюшка Карпов.
Тимошка Переломов.
Климко Яковлев.
Федка Шелопунин.
Ивашко Федосеев Серетка.
Баженко Григорьев Шалной.
Петрушка Софронов.
Харка Еремеев.
Конанко Прокопьев.
Ортюшка Еремеев.
Тимошка Зырянов.
Ондрюшка Смагин.
Ивашко Федосеев Клюсов.
Баженко Петров Слепой.
Сидорко Каплин.
Мо… [Ер]…ев.
// (Л. 63 об.) Стенка Дмитреев Вилюй.
Матюшка Цызухин.
Ивашко Сорокин.
Микифорко Софронов.
Костька Левакин.
Федка Савин Шайдур.
[34]…*
[35] Хриштоп Дайнаров.
Михайло Добышинской.
// (Л. 66) Павел Юшковской.
Новокрещен Микулай Малиновской.
По 8 чети муки ржаной, по пол-2 пуда соли:
Челядники:
Новокрещен Онъдрей Шиболской. Ивашко Речицкой, а по крещении Петр. Ивашко Есицкой, а во крещении Ефим. Федка Малковской, а во крещении Игнатей.
Стенка Навицкой.
Казимерко Морже.
Симанко Стаклицкой.
Александро Алковской.
Васка Морковской.
Ивашко Макаревич.
Гришка Янковской.
И всего мангазейским служилым и ссылным полским и литовским, и немецким людем // (Л. 66об.), и ружником, и оброчником 172-м человеком великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца и государя благоверного царевича и великого князя Алексея Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, и государя благоверного царевича и великого князя Феодора Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Росии хлебного и соляного жалованья полной годовой оклад 1473 чети с полуосминою муки ржаной, 244 пуда соли.
Справил подиачей …в.
Дозорная книга Енисейского уезда 1673 (181) г.
РГАДА ф.214.оп.1.д.580 
 
(л.3об) Енисейского острогу Верхные деревни пашенные крестьяне
Куземка Юрьев сын з детьми с Афонкою з Гришкою с Оскою…
(л.4) Ивашко Тимофеев сын з детьми с Васкою с Захарком с Лучкою с Олешкою…
(л.5) Якунка Кирилов сын з братом с Федкою…
(л.6) Данилко Дмитреев сын Белобородовых…
(л.7) Марчко Васильев сын Дутов з братьями з Гришкою с Сенкою с сыном Олешкою…
(л.9) Лучка Васильев сын з детьми с Ывашкою с Миткою с Якимкою…
(л.10) Симанко Иванов сын з детьми сОндрюшкоюс Фирском с Тимошкою…
(л.11) Мишка Давыдов сын з детьми с Олешкою с Петрушкою…
(л.12) Федка Григорьев сын Губин з детьми с Сенкою с Ывашком…
(л.13) Андрюшка Григорьев сын з детьми с Ульянком с Ывашком
(л.14) Афонка Кирилов сын с сыном Пронкою…
(л.15) Марчко Клементьев сын Зырян з детьми с Миткою с Ылюшкою…
(л.15об) Захарко Семенов сын Тюфякин (?) з братом с Федкою с сыном с Гришкою…
(л.16об) Микитка Васильев сын Тюфякин (?) с детьми с Терешкою с Микишкою…
(л.17) Мишка Архипов сын…
(л.17об) Андрюшка Ульянов сын з детьми с Овдокимкою с Юшкою…
(л.18об) Патапко Федоров сын Воронихин з детьми з Гришкою с Мишкою с Данилком…
(л.19) Федка Семенов сын Овчинник…
(л.19об) Микишка Микитин сын Варакин з братьями с Ывашкою с Васкою …
(л.20об) Богдашка Матвеев сын Гневасов…
(л.21) Гарасимко Карпов сын з братьями с Мишкою с Федкою…
(л.22) Ивашко Осипов сын с сыном с Федкою…
(л.22об) Пятунка Поликарпов сын з зятем с Тренкою Михайловым сыном да с кормленником Данилком Ивановым сыном…
(л.23об) Назарко Микифоров сын Коробейник…
(л.24) Карпунка Федоров сын Вязмин з детьми с Ывашкою с Федкою с Ывашкою же с Савкою с Олешкою…
(л.25) Аверка Кирилов сын…
(л.25об) Ивашко Логинов сын з детьми (л.26) с Онтошкою с Офонкою…
(л.26об) Матюшка Микитин сын Варакин с сыном с Ондрюшкою…
(л.27) Микифорко Семенов сын Голов з братом с Ывашком
(л.27об) Микифорко Васильев сын Шишев з детьми с Сергушкою с Федкою с Ромашкою
(л.28об) Гришка Иванов сын Сухотин с дядею Софоном Осиповым да з братьями с Матюшкою с Ысачком с Ывашком с Пронкою…
(л.30) Сидорко Кондратьев сын Чекен (?) с сыном Потапкою…
 
(л.31) Маркова Городища пашенные крестьяне
Ондрюшка Федоров сын Легалов с сыном со Стенкою со внучаты с Олешкою с Ылюшкою…
(л.31об) Тимошка Карпов сын Метелка з детьми с Ывашкою с Ывашкою же с кормленником с Трошкою Гордеевым сыном…
(л32об) Федка Андреев сын Зык(?) с сыном Тимошкою с племянником с Сергушкою Ивановым (л.33) сыном…
(л.34) Таранка Яковлев сын Шуваев з братьями с Оскою с Ондрюшкою…
(л.35) Сенка Кузмин сын Коробейник з детьми с Якимком с Сидорком…
(л.35об) Федка Павлов сын Веселков с сыном (л.36) с Мишкою…
Костяка Юрьев сын с сыном с Петрушкою…
(л.37) Мартынко Карпов сын…
(л.38) Захарко Филиппов сын з детьми с Васкою с Ывашком…
(л.39) Ивашко Кондратьев сын …
(л.39об) Микитка Трофимов сын Ногин з детьми с Матюшкою с Евдокимком…
(л.40) Петрушка Ларионов сын Зорин з зятем с Ермолкою Ивановым сыном…
 
(л.40об) Моклоковской и Родюковской и Костыльниковы деревней пашенные крестьяне
Ивашко Романов сын…
(л.41об) Семейка Романов сын з братом с Юрком з детьми с Петрушкою с Олешкою с племянники с Максимком с Олешкою…
(л.42об) Власко Емельянов сын з детьми с Стенкою с Якункою…
(л.43об) Онашка Петров сын с сыном с Федкою…
(л.44об) Гришка Петров сын Домошонкин с сыном Васкою…
(л.45об) Ивашко Кирилов сын Зоркалцов…
(л.47) Митрошка Микитин сын с пасынком с Кускою с Максимком Ондреевыми детьми…
(л.48) Демка Федоров сын з детьми с Микиткою с Онтипкою с Конанком с Стенкою…
(л.48об) Ортюшка Спиридонов сын з детьми с Ылюшкою с Ывашком…
(л.49об) Ондрюшка Кондратьев сын…
(л.50об) Тарашка Иванов сын…
(л.51) Костька Гаврилов сын з детьми с Мишкою с Мишкою ж…
(л.52) Петрушка Афонасьев сын Бурмакин з детьми с Ортюшкою с Федкою с Сенкою…
(л.53об) Пашко Карпов сын с сыном Ывашком…
(л.54) Харка Кондратьев сын с сыном с Сенкою…
(л.55) Федка Спиридонов сын з детьми с Якимкою с Ганкою с Ывашком с Микиткою, с Петрушкою с Овсейком(?) с Васкою…
(л.56) Трофимко Савинов сын Костыльников с братьями с Ыгнашкою с Федкою с Ылюшкою с сыном Офонкою…
(л.57) Ивашко Савин сын Круглой з братом с Петрушкою з детьми с Силкою с Юшком…
(л.58) Микишка Дмитреев сын Пономарев з братом с Ондрюшкою…
(л.59) Гришко Ортемьев сын Зоркалцов з братом с Гришкою ж…
(л.59об) Ярко Гаврилов сын з братьями с Юшкою с Пронкою…
(л.60) Баженко Иванов сын з детьми с Ывашкою с Ысачкою…
(л.60об) Федоско Ананиев сын …
(л.61об) Первушка Степанов сын с сыном Илюшкою…
 
(л.62об) Енисейского присуду Усть-Тунгуские …оргины и по Галкине речке деревень пашенные крестьяне
Богдашка Мартемьянов сын Балашев з детьми с Ондрюшкою с Васкою …
(л.64) Костька Федоров сын Попов з братом з Гришкою з детьми с Кускою с Мишкою…
(л.65) Кипрюшка Власов сын с сыном Кускою…
(л.65об) Оска Анисимов сын…
(л.66об) Стенка Якимов сын…
(л.67об) Якунка Гаврилов сын Скурихин з детьми с Ывашком з Бориском…
(л.69) Юшко Степанов сын Рукомахов с сыном Ивашком…
(л.69об) Ивашко Софонов сын з детьми с Сенкою с Петрушкою…
(л.69аоб) Федка Варламов сын Томашко с сыном с Васкою…
(л.70об) Тренка Захаров сын …
(л.71) Ивашко Григорьев сын…
(л.72) Тимошка Осипов сын…
(л.73) Микишка Павлов сын Карга з детьми с Тенкою с Силкою с Кускою с Савкою с Власкою…
(л.74) Федка Васильев сын Накрохин (?) з братьями с Петрушкою с Родкою …
(л.75) Омелка Максимов сын з братом с Васкою…
(л.76) Олешка Борисов сын…
(л.76об) Макарко Григорьев сын…
(л.77об) Оничка Прокопьев сын с пасынки с Офонкою с Ывашкою
(л.78) Сергушка Спиридонов сын Сотников з детьми с Микишкою с Ондрюшкою с Олешкою с Ывашкою с Савкою…
(л.79) Софонка Сидоров сын Селехов з детьми з Бориском с Васкою…
(л.80об) Куземка Федосков сын з детьми с Петрушкою с Ывашкою с пасынком с Петрушкою Яковлевым сыном…
(л.81об) Ортюшка Кирилов сын Зырян з детьми с Тимошкою с Олешкою…
(л.82) Першка Ортемьев сын з детьми с Васкою с Титкою(?) с Павкой с Ывашкою…
(л.83) Ивашко Федоров сын с сыном с Петрушкою…
(л.84об) Тренка Федоров сын …
(л.85об) Парфенко Степанов сын …
(л.86) Ярофейко Лукин сын…
(л.87) Ивашко Мокеев сын Патря …
(л.88об) Гришка Федоров сын Толстихин з детьми с Петрошкою с Ывашкою
(л.89об) Митка Васильев сын Белокопытов з братьями с Васкою с Мишкою…
(л.90об) Кирилко Юрьев сын Мезенец …
(л.91об) Демка Павлов сын з детьмис Федкою с Кондрашкою с Володкою з Гришкою с Ывашкою…
(л.93) Митка Остафьев сын з братом Стенкою з детьми с Ывашком с Филимонком с Олешкою с Ывашкою же …
(л.94) Еремка Яковлев сын с сыном Стенкою со внуком с Парфенком…
(л.95) Фомка Сысоев сын Башкир з братом (л.96об) з Гуркою с сыном с Федкою…
(л.96об) Мишка Назаров сын з детьми з Ганкою с Тимошкою с Ывашкою…
(л.97об) Микишка Осипов сын з детьми с Мишкою с Стенкою…
(л.99) Гришка Андреев сын Корела с сыном с Филкою…
(л.100) Сидорко Пахомов сын з детьми с Павкою с Филатком с с Матюшкою с Юшком…
(л.101) Сенка Сергеев сын з детьми с Мишкою с Савкою с Пронкою …
(л.102) Петрушка Романов сын Башарин з детьми с Федкою с Тимошкою с Прохорком…
(л.103об) Харка Афонасьев сын з детьми с Петрушкою с Климкою…
(л.104об) Филка Васильев сын с сыном Карпункою…
(л.105об) Ивашка Терентьев сын…
(л.106об) Тренка Тихонов сын Телко (Темно?) з детьми с Юшкою с Ывашкою с Сергушкою…
(л.107об) Федка Тихонов сын Темной з детьми с Тимошкою с Офонкою
(л.108об) Маркелко Григорьев сын…
(л.109об) Марчко Дмитреев сын Мизгир с сыном с Петрушкою…
(л.110) Юшко Григорьев сын…
(л.111) Костька Федоров сын Черново…
(л.112) Митка Лукин сын Калманков (Калининов?) з братом с Харкою…
(л.113) Ортюшка Григорьев сын с сыном (л.113об) Поликарпком…
 
(л.114об) Енисейского присуду подпорожных деревень пашенные крестьяне
Галанка Яковлев сын Туголуков …
(л.115об) Матюшка Филиппов сын Углов с сыном с Ларкою…
(л.116об) Митрошка Нистиров сын з детьми с Максимком с Ларкою с Матюшкою…
(л.116аоб) Ивашка Иванов сын Темной…
(л.117об) Кирюшка Яковлев сын …
(л.119) Филка Еремеев сын с сыном Стенкою…
(л.120) Ивашко Степанов сын…
(л.121) Оска Федотов сын Зыков з детьми с Ылюшкою с Ондрюшкою…
(л.122) Сергушка Стефанов сын з братом Кипрюшкою с сыном со Власком
(л.123об) Костька Осипов сын [1] Безрукой з детьми с Васкою с Федкою с Ыгнашкою…
(л.124об) Офонка Степанов сын Полюжанин (?) з детьми с Якункою с Ывашком…
(л.125об) Данилко Павлов сын Усолец с сыном Савкою с пасынки с Федкою с Микиткою Родионовыми детьми…
(л.126об) Ивашко Дементьев сын Шестаков з братом с Петрушкою с сыном с Яшкою (?)…
(л.128) Стенка Иванов сын Шилов…
Ивашко Осипов сын…
(л.129) Олешка Иванов сын з детьми с Васкою с Миткою …
(л.130об) Ивашко Григорьев сын Лопатин з детьми с Олешкою с Олешкою ж …
(л.131об) Оска Карпов сын …
(л.132об) Петрушка Овдеев сын Ханжа з детьми с Ывашкою с Федкою с Сидорком…
(л.133об) Ортюшка Потапов сын з братом с Тимошкою…
(л.134) Ивашко Яковлев сын Белоусов…
(л.135) Куземка Обросимов сын Скоробогатов з детьми с Ывашкою с Ылюшкою…
(л.136) Тренка Гаврилов сын Шар с сыном с Миколкою с пасынком с Миткою Федосеевым сыном…
(л.137) Васка Онтонов сын Горилкин з детьми с Оскою с Ывашком…
(л.137об) Оврамко Кирилов сын с сыном Афонкою…
(л.138об) Ивашко Кирилов сын с сыном Кирюшкою…
(л.139об) Сергушка Микитин сын Попко з детьми с Нестерком з Гришкою с Юдкою…
(л.141) Якунка Иванов сын Салыга с сыном с Ывашкою…
(л.142) Лучка Сергеев сын…
(л.143) Петрушка Юрьев сын з детьми с Федкою (л.143об) с Онисимком з Борискою…
(л.144об) Петрушка Микитин сын Убеной (Уебной ?) з детьми з Данилкою з Данилкою (!) с Мишкою…
(л.145об) Коземка Матвеев сын…
(л.146об) Ивашко Григорьев сын Шаги з братом с Ывашком с сыном с Пронкою…
(л.147об) Ивашко Федоров сын з детьми с Пронкою з Бориском…
(л.148об) Пронка Родионов сын з детьми с Савкою с Васкою…
(л.149об) Федка Омельянов сын Хворой …
(л.150об) Ивашко Потапов сын с сыном Алешкою…
(л.151) Гаврилко Борисов сын з детьми с Юрком с Стенкою…
(л.152) Стенка Ларионов сын…
(л.153) Гришка Денисов сын з детьми с Микиткою с Васкою с Петрушкою…
(л.154) Ивашко Федоров сын Кокоулин…
(л.155) Ивашко Гаврилов сын Шар …
(л.155об) Тимошка Денисов сын…
 
(л.156) Енисейского ж присуду в новой Кемской слободе пашенные крестьяне
Федка Микулин сын Батурин з братьями (л.156об) с Мартынком с Васкою…
(л.157) Фарафонко Исаков сын с племянником с Зотейкою с пасынками с Бориском со Ф...кою…
(л.157об) Богдашка Харламов сын з детьми с Ывашком с Ывашком ж с Ывашком же …
(л.158) Зиновейко Анфилофьев сын с сыном с Ыгнашкою с племянником с Микулкою Григорьевым сыном …
(л.159) Федка Артемьев сын …
(л.159об) Якунка Григорьев сын …
(л.160) Гришка Исаков сын …
(л.160об) Ивашко Калинин сын з детьми с Офонкою с Петрушкою …
(л.161) Федка Онтонов сын Воронин с сыном с Ывашкою…
(л.161об) Елизарко Семенов сын з детьми с Петрушкою с Офонкою с пасынком с Стенкою Кондратьевым сыном …
(л.162об) Онкудинко Иванов сын…
(л.163об) Кирилко Осипов сын…
(л.164об) Захарко Семенов сын…
(л.165) Петрушка Родионов сын з детьми с Васкою с Мишкою …
(л.165об) Оксенко Трофимов сын с сыном с Миткою …
(л.166) Онтонко Артемьев сын Полковник (?)…
(л.166об) Ивашко Панкратьев сын Крилов …
(л.167) Петрушка Варфоломеев сын …
(л.167об) Ивашко Лазарев сын…
(л.168) Стенка Лазарев сын …
(л.168об) Филатко Исаков сын …
 
Енисейского присуду вверх по Тунгуске (л.169) реке Рыбенского острогу пашенные крестьяне
Баженко Дмитреев сын з детьми з Ганкою с Ондрюшкою …
(л.170) Ортюшка Омельянов сын Денисов з детьми с Оскою с Мишкою …
(л.171) Ондрюшка Омельянов сын Денисов [2]…
(л.171об) Офонка Иванов сын Привалихин з детьми з Демкою с Ывашкою …
(л.172об) Оска Ондреев сын з братом с Офонкою …
(л.173об) Ондрюшка Игнатьев сын з братом с Мишкою с сыном с Ывашком …
(л.174об) Костька Федоров сын Шелеметьев з братьями с Васкою с Петрушкою з Ганкою с Офонкою да с вотчимом Харитоном Игнатьевым сыном …
(л.175) Кирюшка ильин сын Бечков …
(л.175об) Ивашко Михайлов сын Пастухос (л.176) з братом Назарком с сыном с Мишкою …
(л.176об) Федка Мокеев сын Рукосуев з братьями с Ывашкою с Офонкою с Миткою …
(л.178) Ивашко Иванов сын …
(л.179) Петрушка Афонасьев сын …
(л.179об) Парфенко Епифанов сын …
(л.180) Васка Гаврилов сын Панов з детьми с Миткою с Ганкою с Ывашком з Данилком …
(л.181) Стенка Гаврилов сын с сыном з Гришкою з зятем с Сенкою Юрьевым сыном …
(л.182) Баженко Гаврилов сын з детьми с Ондрюшкою с Ондрюшкою ж …
(л.183) Гришка Михайлов сын Пастухов з детьми с Ылюшкою с Силкою …
(л.184) Юдка Михайлов сын Пастухов …
Ивашко Офанасьев сын …
(л.185) Елфимка Епифанов сын …
(л.186) Савка Зиновьев сын з детьми с Лучкою с Ывашкою с Климком с Васкою …
(л.187) Ивашко Минеев сын …
(л.187об) Якунка Андреев сын Полетай с сыном Родкою …
(л.188) Ивашко Пахамов (!) сын з детьми с Ылюшкою с Ывашком …
(л.189) Омелка Михайлов сын з детьми с Ывашком с Ывашком же с пасынком с Микулкою …
(л.190) Федка Михайлов сын Пастухов …
(л.190об) Ивашко Лукьянов сын с сыном с Петрушкою …
 
(л.191об) Вверх по Тунгуске реке на Каменке пашенные крестьяне
Ивашко Михайлов сын Безруково з детьми с Ондрюшкою с Якимком …
(л.193) Митка Иванов сын Егоркин з детьми с Ывашком с Ывашком же …
(л.193об) Куска Степанов сын з братьями с Якункою с Ывашком с Федкою с Ывашком же …
(.194об) Ивашко Петров сын Бурмакин …
(л.195об) Родка Прокопьев сын з детьми с Гришкою с Ывашком …
 
(л.196) Енисейского острогу Нижные подгородные деревни и Подтесова острова пашенные крестьяне
(л.196об) Федотко Григорьев сын з детьми с Макарком с Ондрюшкою …
(л.197об) Стенка Панфилов сын Кокшаров з братом с Петрушкою …
(л.198об) Васка Федотов сын Горбун с сыном с Ывашкою…
(л.199) Семейка Трофимов сын Старцов з детьми с Филкою з Гришкою …
(л.199об) Ивашко Полуянов сын Лучников …
(л.200об) Ларка Григорьев сын Шадра з детьми с Ывашкою с Ондрюшкою с Петрушкою [3] с Федкою с Онтошкою с Симанком су (!) внучаты с Мишкою с Ывашкою с Ывашкою же …
(л.201об) Данилко Кондратьев сын …
(л.202об) Максимко Евсеев сын Болотов с пасынком с Сенкою …
(л.203об) Филка Иванов сын Чошкин з братом с Ывашком з детьми с Ылюшкою с Петрушкою с Микиткою …
(л.204об)Терешка Иванов сын Сургуцкой з братьями с Ондрюшкою з Глебкою с сыном с Ывашкою с племянником с Петрушкою …
(л.205об) Гаврилко Иванов сын Лодыгин з братьями с Васкою с Миткою …
(л.206) Олешка Клеметьев сын з братьями с Ывашком с Тишкою …
(л.206об) Фомка Самойлов сын Казанцов с сыном с Матюшкою …
(л.207) Аверка Федоров сын Поплеев …
(л.208) Митка Якимов сын с пасынком с Ывашком …
(л.209) Федка Ларионов сын …
(л.210) Петрушка Микитин сын Высотин …
(л.210об) Тихонко Сергеев сын Зырян …
(л.211об) Кондрашка Давыдов сын з детьми с Сенкою с Федкою с Левкою …
(л.212об) Сергешка Офонасьев сын з детьми з Гришкою с Ефремком …
(л.213об) Левка Безсонов сын з братом с Васкою …
(л.214) Федка Савин сын [4] Смирня …
(л.214об) Игнашка Исаев сын Палкаш (?) з братьями з Данилком с Петрушкою…
(л.215об) Варламко Кондратьев сын …
(л.216) Коземка Дементьев сын Ярыкалов з детьми с Федкою с Микишкою …
(л.216об) Мишка Прокопьев сын …
(л.217) Ивашко Никонов сын Ожегов з детьми (л.217об) с Лучкою с Васкою с Никонком с Ывашком с Ывашком же …
(л.218) Стенка Иванов сын Войбрюх (?) с сыном с Симанком …
(л.218об) Куска Григорьев сын Высотин …
(л.219) Якунка Васильев сын Махин с сыном с Васкою …
(л.219об) Якунка Орефьев сын с сыном с Ондрюшкою с пасынком с Сенкою …
(л.220об) Александрко Васильев сын Сватко з детьми с Петрушкою с Лучкою с Мишкою …
(л.221) Сенка Яковлев сын Суворов с пасынком (л.221об) с Васкою з Демкою …
(л.222) Панфилко Иванов сын с сыном с Петрушкою …
 
(л.222об) Енисейского присуду Погадаевские и Онцифорова Лугу и Гуляевские деревень пашенные крестьяне
Нефедко Дементьев сын з детьми с Ывашкою с Ывашкою же с Лучкою с Сенкою …
(л.223об) Митка Борисов сын …
(л.224об) Ивашко Онтонов сын Носко з детьми с Ывашкою с Васкою …
(л.225) Илюшка Титов сын з братьями с Ывашкою с Сенкою с сыном с Ывашкою …
(л.225об) Офонка Филиппов сын з детьми с Ондрю(!) с Федкою с Евсейком …
(л.226об) Кондрашка Кирилов сын с сыном с Ондрюшкою …
(л.227) Харка Парамонов сын Дружинин з детьми з Гришкою с Ларкою с Петрушкою с Елфимком …
(л.228) Ермолка Петров сын Паршин з детьми с Левкою с Ывашкою с Ывашкою же с племянники с Мишкою с Якункою …
(л.229) Ларка Константинов сын з детьми с Ылюшкою с Максимкою с Ывашком с Офонкою …
(л.229об) Исачко Иванов сын Кытманов з братом с Пронкою з детьми с Микишкою с Васкою …
(л.230об) Офонка Алексеев сын Корытов …
(л.231) Ивашко Евлупьев сын Паут з детьми з Гришкою с Ывашкою …
(л.231об) Митка Семенов сын Кочнев з братом с Якункою …
(л.232) Кирюшка Иванов сын з братом с Логинком …
(л.233) Семейка Иванов сын Долгопог …
(л.233об) Максимко Насонов сын з детьми с Петрушкою с Архипком …
(л.234) Митка Иванов сын з братом с Юшкою с Юшкою (!) с племянники с Ывашкою с Петрушкою …
(л.235) Тимошка Степанов сын Сысолетин з детьми с Ывашкою с Сенкою с Мишкою …
(л.235об) Ондрюшка Ермолин сын з братьями с Ывашкою с Сенкою …
(л.236об) Климко Терентьев сын Баженов з братом с Олешкою з детьми с Федкою с Олешкою з Гришкою с племянником с Левкою …
(л.237об) Микишка Петров сын …
 
(л.238) Енисейского присуду Красноярского плодбища пашенные крестьяне
Куземка Ильин сын …
(л.239) Гараска Марков сын з братьями с Филимонкою с Ывашкою с Пронкою з детьми с Кондрашкою с Симанком с Васкою …
(л.240) Филатко Семенов сын Скурихин з детьми (л.240об) с Матюшкою с Лазарком …
(л.241об) Сенка Ермолин сын Чюруксай(?) з братом с Панфилком с сыном с Петрушкою с пасынки с Ывашкою с Микишкою с Федкою Федоровыми детьми…
(л.243) Стенка Семенов сын Скурихин з детьми с Ывашкою с Петрушкою с Ывашкою же с Елизаркою …
(л.244) Матюшка Иевлев сын Палицын с сыном с Кускою з зятем с Ывашкою Федоровым …
(л.245) Сысойко Ларионов сын з детьми с Темкою с Федкою …
(л.246) Петрушка Микифоров сын Грудинин с сыном Ивашкой [5]…
(л.246об) Ивашко Иванов сын Дураков з детьми с Федоском с Корнилком …
(л.247об) Пронка Микифоров сын Грудинин з детьми с Сенкою с Арсенкою с Федкою с Павелком (?) 
 
(л.248об) Енисейского присуду Еланского острогу пашенные крестьяне
Ондрюшка Иванов сын Хабаров з братьями с Пронкою с Панкрашкою …
(л.249) Илюшка Иванов сын Хабаров …
(л.249об) Тимошка Степанов сын с сыном со Фролкою з зятем Борискою Созоновым сыном …
(л.250об) Митка Евсеев сын с сыном с Олешкою …
(л.251) Оска Трофимов сын з детьми з Гаврилком с Мирошкою …
(л.251об) Стенка Семенов сын Щевел …
(л.252об) Петрушка Уваров [6] сын з братьями со Власком с Огапитком с Омелкою пашет великих государей чет десятины в поле а в дву (л.253) по тому ж, а на себя ему Петрушке указано пахать собинные пашни десятина с полчетью в поле, а в дву по тому ж и в прошлом во 180-м году к нынешнему ко 181 году спахано и посеяно у него на себя в лишке собинные пашни две десятины с четью ржи и в нынешнем во 181 году в лишке у него ярового хлеба не сеяно.
И с того севу у него Петрушки ужато с лишные земли восмнадцать сотниц тридцать снопов ржи. 
И с того ужину на великих государей доведетца выделить пятым снопом (л.253об) три сотницы шестьдесят шесть снопов ржи.
И с того выделу великим государям в умолоте у него будет семь чет без полуосмины ржи.
И впредь ко 182-му году спахано и посеяно у него в лишке две десятины ржи.
 
Давыдко Онтонов сын …
(л.254) Меньшичко Макаров сын з детьми с Евтюшкою с Олешкою с Кондрашкою с Стенкою …
(л.254об) Гришка Иванов сын Сутырев …
(л.255) Зиновейко Селиванов сын з братьями с Фомкою с Сергушкою с сыном с Микишкою …
(л.255об) Офонка Тимофеев сын Кучин з детьми с Микишкою з Гришкою с Ывашком с Корнилком …
(л.256) Федка Офонасьев сын Зырян з детьми с Мишкою з Гришкою с Ыгнашкою с Перфилком …
(л.257) Ивашко Устинов сын з детьми с Потапкою с Стенкою с Федкою з Ганкою с Федкою ж с Харкою …
(л.257об) Ромашка Иванов сын с сыном с Олешкою …
(л.258) Филка Афонасьев сын Плетнев с сыном с Ортюшкою …
(л.259) Васка Кондратьев сын Черепан с сыном с Ондрюшкою со внучаты с Микишкою з Давыдком с Стенкою …
(л.260) Куземка Григорьев сын Орехов с сыном с Ывашком …
(л.260об) Паршко Федоров сын с сыном с Офонкою …
(л.261) Сидорко Михайлов сын Масленников з детьми с Петрушкою с Микишкою …
(л.261об) Гришка Петров сын з детьми с Якункою с Маркелком …
(л.262об) Гаврилка Иванов сын …
(л.263) Ивашка Гарасимов сын з детьми с Тимошкою с Савкою с Федкою …
(л.264) Ефремко Федоров сын с сыном з Бориском …
(л.264об) Петрушка Тимофеев сын с пасынки с Карпункою с Ывашком …
(л.265) Васка Михайлов сын …
Ивашко Михайлов сын Белошапкин з братом с Ондрюшкою з детьми з Гришкою с Симанком …
(л.265об) Тихонко Антипьев сын з братом с Мишкою (л.266) с племянники з Дорошкою …
(л.266об) Якунка Ефремов сын …
(л.267) Ондрюшка Денисов сын с сыном с Тимошкою …
(л.267об) Ивашко Офонасьев сын с пасынком с Якимком …
(л.268об) Ивашко Кирилов сын с сыном с Онкудинком …
(л.269) Стенка Тимофеев сын с сыном с Лучкою …
(л.269об) Ивашко Федосеев сын з детьми с Ывашком с Кирюшкою …
(л.270) Кирюшка Гарасимов сын …
(л.270об) Петрушка Кузмин сын с сыном с Санком(?) …
(л.270об) Ивашко Савинов сын з детьми с Онашкою с Микишкою с Сергушкою с Якункою …
(л.271об) Васка Михайлов сын Масленников с сыном с Ылюшкою …
(л.272) Ивашко Титов сын з детьми с Васкою с Олешкою …
 
(л.273) Енисейского присуду Ярлыкивы(?) деревни пашенные крестьяне 
Устинко Костянов сын с пасынком с Марчком Ивановым сыном …
(л.273об) Ивашко Андреев сын з детьми с Ермолкою с Ондрюшкою …
(л.275) Мишка Якимов сын Тепляша с сыном с Евсюткою …
(л.276) Гаврилко Яковлев сын Уско з братьями с Онкудинком с Ывашком с Ывашком же с Москою с Ефремком …
(л.277) Васка Харитонов сын Вшивко з братом с Ывашком …
(л.278) Захарко Иванов сын Холыханской з детьми с Федкою з Бориском …
(л.278об) Петрушка Назаров сын Сучек з детьми с Омелкою с Фадюшкою …
(л.279об) Петрушка Костянтинов сын Далбыш (?) з детьми с Пиркою(?) с Сенкою …
(л.280об) Ивашко Дмитреев сын Мелник з детьми с Микишкою с Олешкою …
(л.281об) Демка Лукьянов сын з детьми с Ывашком з Гришкою …
(л.282об) Якунка Елизаров сын с сыном с Харкою …
(л.283) Петрушка Кузмин з братом с Кускою с сыном с Якункою …
(л.284) Якунка Кузмин сын с сыном с Ывашком …
(л.285) Ондрюшка Иванов сын Нарымской с пасынком с Васкою Савельевым сыном …
(л.286) Васка Романов сын Мордвитин з братьями с Кирюшкою с Васкою с Харкою с Микиткою с Оничкоюс сыном с Ывашком …
(л.287) Симанко Логинов сын з братом с Ывашком з детьми с Левкою з Ганкою с племянником с Ывашкой …
(л.288) Ондрюшка Федоров сын …
(л.289) Федка Иванов сын с пасынки с Сенкою с Мишкою Алексеевыми детьми …
(л.290) Ларко Фомин сын с пасынком с Мишкою …
(л.290об) Илюшка Тихонов сын з братом з Демкою з детьми с Ортюшкою с Офонкою с племянником с Миткою …
(л.292) Панфилко Федоров сын Малета с сыном Мишкою [7] с пасынком с тимошкою Ивановым сыном …
(л.293) Васка Яковлев сын Зырянов з братьями с Ывашком с Ондрюшкою з Гарасимком з детьми с Володкою с Васкою с племянником Максимком …
(л.294) Ивашко Фомин сын Каренча (?) с сыном с Васкою …
(л.295) Марчко Михайлов сын …
(л.295об) Ивашко Григорьев сын Горбун Мурзин он же з детьми з Дружинкою з Гришкою с Лучкою с Сенкою …
(л.296об) Власко Кузмин сын …
(л.297) Митка Данилов сын з братом с Коском …
(л.298) Петрушка Данилов сын з детми с Тихонком с Мишкою …
(л.299) Петрушка Давыдов сын Щетников з детьми с Васкою з Бориском …
(л.300) Сидорко Фролов сын з детьми с Федкою с Миткою …
(л.301) Ортюшка Елисеев сын Попов з детьми с Ылюшкою с Юшком с Васкою с Мишкою …
(л.302) Богдашка Андреев сын Почекутов з братом с Олешкою з детьми с Мишкою с Васкою с племянником с Онцыфорком …
(л.303) Родка Семенов сын с сыном с Максимком …
(л.303об) Гришка Ларионов сын Пестерев з детьми з Галанкою с Олешкою …
(л.304об) Онтипко Григорьев сын …
(л.305об) Ивашко Савинов сын Баланкин з детьми с Самком (?) с Васкою …
(л.306об) Мишка Аверкиев сын Резвухин …
(л.307) Оска Костянтинов сын Варакин …
(л.307об) Гришка Игнатьев сын Орех з детьми с Ывашком с Васкою с Федкою …
(л.308) Филка Титов сын з братом с Миткою с сыном с Якункою …
(л.308об) Кондрашка Максимов сын Гуляев з братом з Ганкою с племянником с Ывашком …
(л.309об) Ивашко Фокин сын з братом с Миткою з детьми с Ывашком с Ывашком же …
(л.310) Пашко Андреев сын з детьми з Данилком с Силкою с Петрушкою …
(л.311) Петрушка Филиппов сын Михалев з детьми з Гришкою с Ывашком с Мишкою с Кускою …
(л.312) Стенка Кыштым …
(л.312об) Елфимко Иванов сын Машуков з братьями с Мишкою с Омелкою с Савкою з детьми с Фимком с Парфенком …
(л.313об) Тимошка Гаврилов сын Скурихин з детьми (л.314) с Сакою с Тимошкою …
(л.314об) Куска Алексеев сын …
(л.315) Тимошка Прокопьев сын з детьми с Ывашком со Фролком с Пашком …
 
(л.316) Да в прошлом во 180 году Енисейского присуду в Казаче острожке посажены на льготу пашенные крестьяне, а льготы дано им на два года с прошлого 180 года впред по 182 год, а со 182 году по окладу впред пахать им великих государей десятинная пашня
Семейка Яковлев сын Осколков …
(л.317) Мирошка Григорьев сын …
(л.317об) Петрушка Федоров сын з братом с Петрушкою ж …
 
(л.318об) Да в нынешнем во 181 году в Енисейском и Енисейского присуду в розных острожках и деревнях посажены на льготу пашенные крестьяне, а льготы да кой им с нынешняго 181 года да впред по 182 и по 183 год, а со 182 и со 183 году по окладу впред пахать им великих государей десятинная пашня.
Льготы на год в Казаче острожке
(л.319) Ермолка Васильев сын Псковитин …
Елфимко Михайлов сын …
 
(л.319об) в Рыбенском острошке
Лаврушка Кузмин сын …
(л.320об) Евдокимко Фадеев сын …
 
(л.321) на Подтесове острову
Тренка Григорьев сын Почекутов з детьми с Федкою с Мишкою с Федкою ж …
 
(л.321об) Льготные пашенные крестьяне, которым дана льгота на два года
в Подпорожных деревнях
Федка Варламов сын …
 
(л.322) в Кемской слободе
Васка Степанов сын с сыном с Якункою с пасынком с Доронкою …
 
(л.322об) Нижные деревни
Онкудинко Анфиногенов сын з детьми с Сенкою с Силкою …
(л.323) Микитка Иванов сын з детьми с Офонкою с Мишкою …
 
(л.323об) на Подтесове острову
Захарко Иванов сын Заморин …
 
(л.324) в Погадавской деревне
Ефтюшка Фефилов сын…
 
(л.324об) в Гуляевской деревне
Митка Леонтьев сын …
 
(л.325) в Верлыкове деревне
Дорошка Мартьянов сын …
(л.325об) Мишка Галактионов сын …
 
(л.326) Енисейского присуду вверх по Тасееве реке на речке Усолке ссыльные люди
Митка Васильев сын …
(л.326об) Омелка Боровиков …
(л.327) Осташка Корабса (Корбаса?) …
Максимко Тимофеев сын Богвелев с сыном Пронкою …
(л.327об) Макушка Васильев сын …
(л.328) Володка Васильев сын …
(л.328об) Мишка Онтонов сын Туров с пасынком с Ондрюшкою с Стенкою …
(л.329) Алешка Кузмин сын с сыном з Ганкою …
(л.329об) Тимошка Иванов сын Кропивин с сыном с Олешкою …
(л.330) Макарко Иванов сын …
 
(л.330об) Енисейского присуду Иркуцкого острогу вверх по Ангаре реке пашенные крестьяне
Гришка Павлов сын Щукин з детьми с Ывашком с Васкою …
(л.331) Спирка Иванов сын …
(л.331об) Коземка Кирилов сын з детьми с Олешкою с Левкою с Онкудинком з зятем с Офонкою Федоровым …
(л.332) Евдокимко Андреев сын Утка с сыном с Федкою …
(л.332об) Ивашко Семенов сын Бешеной …
 
(л.333) Иркуцкого острогу на Куде реке в Красной слободе пашенные крестьяне
Гаврилко Бердокосов …
(л.334) Трофимко Микифоров сын з братом с Левкою …
(л.334об) Васка Кавнин …
(л.335) Родка Прыбытков …
(л.335об) Томилко Костылев …
Симашка Максимов сын …
(л.336об) Панфилко Емельянов сын с сыном с Сергушкою …
(л.337об) Федка Микифоров сын Хлызов с сыном с Агафонком …
(л.338об) Микулка Фикифоров сын …
(л.339) Васка Зеновьев сын з детьми с Елфимком с Парфенком …
(л.339об) Ермолко Петров сын …
(л.340) Федоско Ларионов сын з детьми с Тенкою с Пронкою …
(л.340об) Ивашко Данилов сын …
(л.341) Васка Матвеев сын Сапожник …
(л.341об) Офонка Сергиев сын …
(л.342) Матрошка Павлов сын …
(л.342об) Ивашко Клементьев сын …
 
(л.343) Иркуцкого острогу на Танке реке пашенные крестьяне
Поздейко Яковлев сын з детьми з Демкою с Сенкою з Гаврилком …
(л.344) Митка Филиппов сын з детьми с Васкою с Кускою с Васкою ж …
(л.345) Дорошка Федотов сын з братьями с Сенкою с Кирюшкою з Гришкою …
(л.346) Кондрашка Иванов сын …
Алешка Андреев сын…
(л.346об) Гришка Григорьев сын Чеус …
(л.347) Сергушка Фомин сын з детьми с Фомкою с Олешкою …
(л.348) Тимошка Степанов сын Молодин …
(л.348об) Данилко Иванов сын …
(л.349) Митка Павлов сын Безрукой …
(л.349об) Микифорко Иванов сын …
(л.350) Ивашко Федоров сын …
(л.350об) Ивашко Романов сын с сыном с Мишкою …
Марчко Андреев сын …
(л.351) Софронко Еремеев сын Корец з детьми с Стенкою со Фролком …
(л.351об) Васка Перфильев сын …
(л.352) Микитка Карпов сын…
(л.352об) Тимошка Демидов сын …
(л.353) Ганка Семенов сын Сурукой …
(л.353об) Мишка Иванов сын Калет (?)…
(л.354) Васка Андреев сын с сыном с Петрушкою …
(л.354об) Митка Григорьев сын с сыном с Левкою …
(л.355) Васка Степанов сын …
(л.355об) Митка Михайлов сын …
(л.356) Мишка Семенов сын …
(л.356об) Васка Мартынов сын …
(л.357) Васка Костянтинов сын …
 
(л.357об) Енисейского присуду Балаганского острогу пашенные крестьяне
Сергушка Матвеев сын …
 

РГАДА ф.214.оп.1.д.527
(л.283) Енисейский уезд
(л.284) Енисейские дети боярские
Оклад денег по 23 рубли …
Андрей Афонасьев сын Барнешлев , у него сын Иван 6 …
(л.284об) Иван Галкин Меншой …
Оклад денег 20 рублев …
Первой Самойлов, у него детей Тимофей 12, Семен 10 …
(л.285) Василей Оксентьев (л.285об) Сывлаев(?), дети у него Василей мал …
Евсей Ортемьев, у него сын Никулка 10, у него ж два племянника Семейка 20, (л.286) Стенка 16 …
Оклад денег 15 рублев …
Андрей Строганов, детей у него нет …
(л.286об) Казымер Девелтовской, детей у него нет …
(л.287) Иван Максимов сын Перфильев …
Оклад денег 14 рублев …
Федор Меншинин, детей у него нет …
(л.287об) Оклад по 13 рублев …
Дмитрей Авакумов сын Фирсов, у него Дмитрея детей Василей 15, Федор 11 неверстаны, а он Дмитрей поверстан в дети боярские …
(л.288) Иван Кашинцов, дети у него Ивана малы …
Оклад денег 12 рублев …
Яков Иванов Спонхабов (?) , детей у него Яков нет …
(л.288об) Оклад денег 11 рублев …
Иван Поршенников, детей у него Ивана нет …
(л.289) Тимофей Федотов, детей у него Тимофея нет…
Оклад 10 рублев…
Роспута Степанов, детей у него Роспуты нет…
(л.289об) Федор Усов, детей у него Федора нет …
(л.290) Василей Карпов сын Самойлова, детей у него нет …
Оклад денег 8 рублев…
Микифор Козлов, детей у него Микифора нет…
(л.290об) Оклад денег 7 рублей…
Василей Сергеев сын Колчугин, у него сын Мишка 17 женат
(л.291) Сотники стрелецкие
Иван Тархов, детей у него нет…
Козма Мишанов, детей у него нет
(л.291об) Атаманя
Иван Колесников, детей у него Ивана Колесникова нет
(л.292) Петр Андреев сын Сидорова, детей у него и братей и племянников нет, а поверстан он Петр в атаманы за многие службы и за раны отца ево Андрея и дяди ево Ивана Галкина и за смерть дяди ж ево Осипа Галкина во 174-м году…
Емельян Миронов сын Болшаков, детей у него Максимко 10 …
(л.292об) Съезжей избы подъячие
Артемей Дмитриев Сургуцкой и Попов он же, детей у него нет…
(л.293) Никита Андреев сын Гусев, у него детей нет …
Данило Игумнов, детей у него Данила нет …
(л.293об) Клим Савельев Федеряшев холост, взят … на выбылое место Василия Онисимова с соляной стол …
(л.294) Федор Семенов сын Вачевской холост, взят … на выбылое место Василья Перфильева …
Таможенные подъячие
(л.294об) Иван Федосеев Бузанин, детей у него Ивана нет …
Наум Федотов, детей у него нет …
(л.295) В Енисейском уезда вверх по Енисею енисейские дети боярские и атаманы и все … чинов служилые люди, которые служат с пашен без хлебного жалования
Против Маклакова во Елане
(д) десятника казачья Ивана Болотова, у него брат Маноилко 30 …
На Усть-Тунгуске
сына боярского Павла Биетцкого(?), сын (л.295об) Лучка неверстан 11. живет беспоместно
дер. атамана Петра Андреева Бузина, дана земли при воеводе Осипе Оничкове излишних земель Ивана да Осипа у него ж купленая земля, что купил отец иво у служилого у Якунки Попова. Служит с пашни без хлебного жалованияю 
Две заимки сына боярского Андрея Барнешлева прежнего владенья Ивана Галкина болшого, а те заимки по государевой грамоте отведены ему, Андрею, от нево, Ивана, за ево (л.296) Андеевския. С тех заимок служин он Андрей без хлебного жалования.
Деревня Стрелошная
(д) служилово человека Захара Федорова, у него брат Евсейко, холост в 40 лет, да сын Левка 12, у него ж в пасынках казачьи дети Ивашко Никитин 22, женат, слеп, Илюшка Никитин, холост, 19 …
(д) служилого человека Ивашки Чеусова (л.296об) детей нет …
(д) служилово человека Марчка Чеусова, детей…нет
(д) служилово человека Мишки Терентьева Пономарева, детей нет, землею владеет Алешки Голово, у него ж два(!) пасынка Васка Алексеев 19, в службе, Ивашко 18, Никитка 16…(л.297) … у Мишки ж дана земля на Пичюе во 169-м году при воеводе Иване Ржевском
(д) служилово человека Завьялка Маркова, детей у него нет …
(д) служилово человека Никитки Белокопытова, у него брат Гаврилко 12 … землею владеет отцовскою Васки Белокопытова, у них же вотчим Ивашко Иванов Волжанин …
(л.297об) (д) служилого человека Пашка Палигузова, у него сын Ерошка, женат. Земля дана во 151-м году при воеводе Осипе Оничкове …
(д) служилых людей Пронки да Ивашка Падериных, Ивашко женат, у них же два брата Митка 15, Ивашко 12, землею владеют куплею, а купил тое землю отец их Ивашка Падера у служилово человека у Гришки Пермяка во 155-м году (л.298), а Гришке дана земля с Олешкою Олентьевым во 150-м году при воеводе Осипе Оничкове
В Елене
(д) пятидесятника казачья Игнатья Федотова, у него детей сын Федка женат,25, Сидорко, женат,23, Ивашко 18, Ивашко ж 15, Ивашко ж (л.298об) 5, у него ж шурин Ульянко Иванов сын Утюжников, 13 лет
(д) сына боярского Ивана Максимова сына Перфильева, у него детей Федор женат 18, Иван холост 16, Василей 12, земля отведена отцу ево Иванову Максиму Перфильеву во 160-м году при воеводе Афонасье Пашкове …
(л.299) (д) пятидесятника казачья Михаила Яковлева Москвитина, у него детей сын Ивашко 20 холост. Земля дана ему Михаилу во 158-м году при воеводе Федоре Полибине вверх по Енисею на правой стороне от сына боярского Максима Перфильева вверх по увалу в гору прямо два (л.299об) че земли по осми десятин в поле а в дву по тому ж, да под сенные покосы и под скотиной выпуск 20 десятин, а дана та земля ему Михаилу Москвитину вместо хлебного жалованья
(д) служилово человека Самка Дмит(л.300)рева Рыбникова, у него детей Федка 18 женат, Ондрюшка 13, Мочка 6. Земля дана в прошлых годех вверх по Енисею выше сына боярского Ивана Максимова …
сын боярский Иван Галкин меньшей, детей у него Алексей 26, Дмитрей 23, Микифор 18. Деревня у него вверх по Енисею в гору от Подпорожной деревни в межах от озера (л.300об) дана во 170-м году при воеводе Иване Ржевском вместо хлебного жалованья
В новой Кемской слободе
(д) служилово человека Ивашка Федорова Черного, у него детей 4 сына Васка 16 женат, Тихонко холост 15, Куземка 14 женат, Матюшка 12. Земля отведена з братом (л.301) ива с Ылейкою на Кеме во 169-м году при воеводе Иване Ржевском.
Деревня Пронки Мазура да Васки Корелы
(д) служилово человека Васки Корелы, у него детей сын Галанка 12. Земля дана в повал с служилыми людьми с Ярофейкою Шадрою да с Пронкою Мазуром да з Гришкою Елфимовым во 165-м году при стольнике и воеводе Максиме Ртищеве
(л.301об) (д) служилово человека Пронки Мазура, у него сын Сидорко 16 женат. Земля дана на Казачье лугу в повал с Васкою Корелою во 163-м году при стольнике и воеводе Иване Акинфове …
(д) служилово человека Ромашки Безносова. Землею владеет с ними ж с Пронкою Мазуром и с Васкою Корелою в повал…
(л.302) (д) служилово человека Васки Гурылеву, у него детей Оска в службе женат, Семейка 23, Васка 20, Мишка 12, Ивашко 7. Земля дана во 146-м году при воеводе Прокопье Соковнине
На Тасеева 
(д) десятника казачья Юшка Филуйлова(?) Михалева, у него сын Семейка поверстан в службу …
(л.303) Дети боярские и служилые люди, которые живут вниз по Енисею и в Елянех и служат с пашен без хлебново жалованья
Деревня служилого человека Оски Еремеева, живет у него срошной Захарко Иванов бездетен … (ага, значит служилый человек – дворянин!!!)
Деревня сына боярсково Первово Самойлова, купил он Первой у Енисейского сына боярсково у Андрея Барнешлева
Деревня пятидесятника казачья Василья Черменина, у него сын Алешка (л.303об) 20, женат. Землею он Василей владеет по данной со 148 года дача воеводы Микифора Веревкина …
(д) десятника казачья Демки Москвитина, у него сын Данилко 20, женат …
За Енисеем рекою (д) служилово человека Фочки Фирсова …
(л.304) На Большей Елане 
(д) атамана Ивана Колесникова, детей у него нет. Землею он Иван владеет по крепостям, а крепости у него Ивана на Москве …
(д) служилого человека Ивашка Микитина Колесникова, детей у него Ивашка нет. Землею владеет по крепостям с атаманом Иваном Колесниковым …
(д) сына боярсково Козмы Девятовского (л.304об) Землею он Козма владеет по данной прежнего пятидесятника Алешки Евдокимова Оленя …
В Кочневе деревне
(д) сына боярского Евсевья Артемьева. Землею он Евсевей владеет по закладной…
За рекою против города
(д) служилово человека Никиты (л.305) Нифантьева, у него детей Васка 30 женат …
(д) служилого человека Сергушки Степанова Апотылицына, а он Сергушка женат, детей нет …
В Нижной деревне
(д) служилого человека Ивашка Гобовского, детей у него Ивашка нет
(л.306) Служилые люди, которые поселились в Енисейском остроге дворами
(д) пятидесятника Якунки Софронова, а у него сын Ивашка 11
(д) пятидесятника Кирилка Рудокова, а у него сын Еремка 13, сын Ивашко 7
(л.306об) (д) служилого Ивашка Стрельникова, а у него сын 15 лет [1]
(д) служиого Оски Еремина, а у него сын 15 лет [2]
(д) служилого Ивашка Сорокина, а у него дети Герасимко 12, Якунка 8
(д) служилого Матюшки Еротцкого, а у него брат Екимко 15, Васка 10
(л.307) (д) служилого Стенки Немирова, а у него сын Онтошка 15, Левка 10
(д) служилого Ивашки Маркелова, а у него сын Федка 14, Илюшка 7
(д) служилого Ивашка Карпова, а у него пасынки Юска 13, Якунка 8
(д) служилово человека Левки Павлова, а у него сын Васка 14
(л.307об) (д) служилого Стенки Писаря, а у него сын Петрушка 12
(д) служилого Рычка Васильева, а у него сын Васка 16
(д) оставленово казака Ортюшки Пана, а у него сын Федка 25
(д) служилого у Гришки Телново пасынок Ивашко Микитин 16
(д) служилого Тимошки Подши(л.308)валова, у него брат Костка 16
(д) служилого Микифорка Полежаева, а у него сын Тимошка 13, Ивашка 10
(д) служилого Ивашка Путилова, а у него сын Ивашко 11, да племянник Максимко 14
(д) служилого Ганки Беленинова (л.308об) у него сын Демка 17
(д) служилово человека Матюшка Казанца, дети малы
(д) служилого Левки Киприянова, дети малы
(д) десятника казачья Кирилка Коренева, дети у него малы
(д) служилых людей Гришки да Александрика Колбецких, детей нет
(л.309) (д) служилого Якунки Патрикеева, детей у него нет
(д) служилого Мишки Семенова, дети у него малы
(д) десятника казачья Илейки Гладково, детей у него нет
(д) служилого Гришки Бирюли дети у него малы
(д) служилого Савки Федотова, дети у него малы
(л309об) (д) служилого человека Елистратка Яковлева, детей у него нет
(д) служилово человека Сергушки Поповцова, детей у него нет
(д) служилого Петрушки Семенова, детей у него малы
(д) служилого Елизарка Семенова, детей у него нет
(д) десятника казачья Васки Ездокова, детей у него нет
(л.310) (д) Харки Баланды, детей у него нет
(д) служилого Мирошки Костентинова, детей у него нет
(д) служилого Ивашка Каралдина, детей у него нет
(д) служилого Федки Каши, детей у него нет
(д) ложилого(!) человека Ивашка Елисеева, дети иво Мирошка 14, Лучка 13
(л.310об) (д) служилого человека Пашка Кудрявцова, у него сын Семейка 20
(д) служилово человека Васки Агапитова Хорошево, у него сын Ермолка в посадеи писан в посадских книгах
(д) пушкаря Дружинки Бородина, у него сын Еремка 20
(д) пятидесятника Сеемйки Ондреева, дети у него малы
(л.311) (д) служилого Ивашка Булгакова , у него сын Олешка 10
(д) служилого Мишки Бутусина, у него дети малы
(д) служилого Оксенка Шайдура, у него дети малы
(д) служилого Ивашка Соколова, у него сын Сергушка 6
(д) служилого Федки Рядцына, дети у него малы
(л.311об) (д) служилого Федки Епифанова, у него сын Микитка 8 
(д) служилого Федки Пескова, у него сын Петрушка 8
(д) служилого Федки Гулина, у него пасынок Федка Исаков 13
(д) служилого Пронки Зыряна, детей нет
(д) служилого Федки Шемякина, дети у него малы
(л.312) (д) десятника казачья Федки Григорьева Булгакова, детей у него Федки нет
(д) служилого человека Петрушки Рылщика, у него детей нет
(д) служилого человека Марчка Родионова Котелникова, детей у него нет
(д) десятника казачья Моски Дямзы (?), детей у него Моски нет
(д) служилого человека Семейки Будилова (л.312об), детей у него Семейки нет
(д) служилого человека Онтипки Иванова Полигузова, у него Онтипки детей нет
(д) служилого человека Гришки Иванова Подсекина, у него Гришки детей нет, а ходит он Гришка в съезжей избе в приставах
(д) служилого человека Микитки Козмина Кощеева, у него Микитки детей нет
(д) служилого человека Тимошки (л.313) Панова, детей у него Тимошки нет
(д) пятидесятника казачья Ондрея Онтонова Гусева, у него сын Гришка 15
(д) служилого человека Микитки Хондрякова (?), детей у него Микитки нет, а вместо службы пишет он Микитка за малолетством подъячим в съезжей избе великие государевы дела
(д) служилого человека Левки (л.313об) Данилова Вятчанина, детей у него Левки нет, а служит он Левка на Ба[й]кале
(д) служилого человека Назарка Староватово, у него Назарка сын Ивашко 12, послан он Назарко к Ленскому волоку с хлебными запасы
(л.314) Служилые люди, у которых в Енисейском остроге дворовые и холосты, служат в Братских и Ыркутцком острогах и на Байкале озере без переменно и что им оклад денег и хлеба и соли
Оклад денег по 5 рублев с полтиною …
(л.314об) пятидесятники
Гаврилко Ловцов, детей у него нет, а служит он Гаврилко в Селенгинском остроге
десятники
Оска Васильев Толмач, детей у него Оски нет, в нынешнем во 177 году послан с переписными книгами к Москве
Васка Полуянов Котков, детей у него Васки нет
(л.315) Ивашко Аксентьев Дорны(?) холост, а служит в Баргузинском остроге за малолетством безпеременно
Якунка Калинин Шарков, холост, служит на Байкале
рядовыя служилыя людей (стрельцы)
Оклад по 5 рублей
Карпунка Павлов Подгородец, холост, служит в Братцком остроге
Данилко Баженов, живет в Братцком (л.315об) остроге и служит без перемены
Мишка Максимов Уразов холост
Ялфимко Самойлов Вычагжанин
Симонка Софонов Полевщиков, женат, детей нет, служит на Байкале
Бориска Алексеев Тобол, холост, в нынешнем во 177 году послан в Балаганской острог
Васка Данилов Пеняженин
Ивашко Тимофеев Носов, холост, служит в Ыркутцком остроге
(л.316) Васка Степанов Борисовых, холост, служит в Селенгинском остроге
Карпунка Ермолин Устюжанин, холост, в нынешнем во 177 году постан в Балаганской острог
Оска Иванов Потаповых, холост, живет в Братцком остроге и служит безпеременно
Бориска Ондреев Суботиных
Данилко Максимов Уразов, служит в Селенгинском остроге
Кирилка Дмитриев Дымоволоков, холост, служит на Байкале
(л.316об) Гришка Аникеев Личарда, холост, служит в Иркутцком остроге
Дениска Федоров Тагаринов, холост, служит на Байкале
Оска Мифеев Касимовых, холост служит на Байкале
Ивашко Нифантьев Подгорной
Алешка Якимов Шапочкин, холост, служит на Байкале
Логинко Матвеев Шишкин, холост, служит на Байкале
Сидорко Данилов Песков, служит в Балаганском остроге
Петрушка Якимов Ежев
(л.317) Гришка Власов, холост и в нынешнем во 177 году послан в Балаганской острог
Ивашко Костентинов Криволутцкой, холост, служит на Байкале
Томилко Прокопьев Костылев
Оношко Федоров Белнин
Аврамко Констентинов
Игнашка Володимеров Кормалев
Стенка Елфимов Ершев
Васка Сидоров Усолец, холост, служит на Байкале
(л.317об) Петрушка Иванов Щербак
Сергушка Игнатьев Вятчанин, холост, служит на Байкале
Игнашка Фофанов Ижемец, живет и служит в Селенгинском остроге
Офонка Федоров Новокрещен
Тренка Захаров Мутыгин
Исачко Павлов
Ондрюшка Елисеев
(л.318) Матюшка Иванов Новограбленой
Савостейка Кароваев, служит в Ыркутцком остроге
Мирошка Григорьев Детков
Сенка Марков Котельников, холост, служит на Байкале
Митка Епифанов Соловьев
Савинко Семенов Нешпанко
(л.318об) Гришка Семенов Седеров, холост, служит в Ыркутцком остроге
Куземка Ондреев во 177 году послан со списками к Москве
Ивашко Игнатьев
Онцыфорко Ермолин Буланов
Гаврилко Акакиев Тюменец
Ивашко Калинин, холост, служит на Байкале
Ивашко Петров Быков, холост, служит (л.319) в Ыркутцком остроге
Онтипка Тихонов и Тренка он же, холост
Федка Иванов Глушков
Денка Кирьянов Недокурец
Игнашка Павлов Биецкой
Офонка Анкудинов Зырянов
Ефремко Федосеев Чаков
Фочка Пиминов
(л.319об) Матюшка Ларионов Халала
Кирилко Иванов Устюжанин
Федка Дорофеев, холост, служит в Братцком остроге
Корнилко Иванов Кокорин
Семейка Еремеев Черевковец
Якимко Власов Дешеяков, холост, служит на Байкале
Федка Кирилов Ягодин, женат, детей нет, служит на Байкале
(л.320) Ивашко Назарьев Зарубин, женат, детей нет, служит на Байкале
Захарко Юрьев
Ивашко Родионов Гаширев
Ивашко Прокопьев Дубленников, холост, служит на Байкале
Евсейко Семенов Ширяев
Федка Кондратьев Колпачников
Климко Ондреев Юревец
(л.320об) Ивашко Матвеев Рудаков, холост, служит на Байкале
Васка Онцыфоров Попов устюжани[н]
Гаврилко Семенов Чермной, холост, служит на Байкале
Ивашко Семенов Кузнецов
Нестерко Федоров Важенин, женат, детей нет, в нынешнем во 177 году послан с соболиною казною к Москве
Андрюшка Иванов Неудака
Трошка Степанов Щербаков Нос он же, холост, служит на Байкале
(л.321) Ивашко Фомин Безносой
Вторая сотня
Оклад по 5 рублев с полтиною …
пятидесятники
Дружинка Васильев Даурской, служит в Селенгинском остроге
(л.321об) Федосейко Павлов Прясницын, холост, служит в Братцком остроге
Федка Максимов Шадриков, детей у него нет
десятники, оклад скол же, что и пятидесятники
Ивашко Турченинов, у него сын Якунка 15, служит он Ивашко в Ыркутцком остроге
Федка Семенов Черновых, детей у него Федки нет
(л.322) Офонка Федоров Казымин
Илюшка Офонасьев Кинешемец, холост в нынешнем во 177 году послан за государевою соболиною казною к Москве
Оклад по 5 рублев …
рядовые служилые люди
Куземка Филипов, холост, служит на Байкале
(л.322об) Ивашко Васильев Тиунов, холост, служит в Ыркутцком остроге
Федка Иванов Захаров ходет в приставех
Орефка Фирсов
Тимошка Микифоров Буланов
Онтонко Оксенов Толмачев
Петрушка Михайлов Потеряйебродин
Пронка Григорьев Комар
(л.323) Пронка Евсеев Ловцов
Харламко Федоров Колачник
Тараско Офонасьев Усолец, холост, служит в новом Селенгинском остроге
Елфимко Варламов Устьцелемцов(?)
Ульянко Иванов, холост, служит в Ыркутцком остроге
Ивашко Тимофеев Стародубцов, холост, послан с соболиною казною к Москве
(л323об) Онцыфорко Федоров Захаряшев, холост
Максимко Кирилов
Ивашко Тимофеев Ломов
Алешка Семенов Безруково, холост, служит в Балаганском остроге
Андрюшка Терентьев Криволуцкой, холост, служит на Байкале
Ивашко Гаврилов Лапа
Федка Иванов Усолец, холост, слу(л.324)жит в Нерчинских острогах
Мартынко Романов Сурна
Оска Васильев Гурылев, холост, служит на Байкале
Мишка Мартынов Осаткин
Гришка Гарасимов, холост, служит на Байкале
Ивашко Матвеев Скороход
Гришка Кирилов Южак
Васка Захаров, холост, служит в Нер(л.324об)чинских острогах
Власко Иванов Вешняков
Симанко Григорьев, холост, служит в новом Селенгинском остроге
Мишка Малафеев, холост, служит в Балаганском остроге
Ларка Ондреев Буравкин, холост, послан за соболиною казною к Москве
Онцыфорко Максимов Кроха, холост, служит на Байкале
Стенка Калинин Полев
(л.325) Гаврилко Игнатьев Усолец, холост, послан к Ленскому волоку с хлебными запасы
Мирошка Григорьев Ушенин
Агейко Мартемьянов Свечкин
Савка Федоров Бердоносов 
Микитка Ермолаев Чечегин, холост, послан к Ленскому волоку с хлебными запасы
Васка Селиванов Устюжанин
Митка Минин Комаров, женат, детей (л.325об) нет, служит на Байкале
Пятунка Григорьев Столов
Данилко Юрьев Тотаринов
Алешка Исаков Мартемьяновых, холост, служит в Братцком остроге
Васка Федоров Порогой, холост, в нынешнем во 177 послан на Байкал
Рычко Васильев
Митка Васильев Устюжанин
(л.326) Онтонко Аверкиев
Оношка Федоров Безпалой
Мишка Муравьев
Ивашко Борисов Колмогорец
Сергушка Петров Вятчанин
Шумилко Яковлев Зарубин
Филка Иванов Сурнин
Ивашко Карпов Каргополец
(л.326об) Федка Микитин Нифантьев
Гордюшка Иванов Бурков
Оска Дружинин Медведников
Мишка Иванов Палачев
Тимошка Иванов Палигузов
Лучка Нифантьев
Федка Олексеев Важенин
Ивашко Карпов Чюлков
(л.327) Васка Ларионов Баскаков
Микулайко Степанов Черкашенин
Коземка Костромитин
Данилко Васильев Лютков
Микитка Дмитреев Пшенишников
Фалелейко Иванов Суетин
оклад денег по 5 рублей с полтиною…
(л.327об) Онисимко Филипов Михалев, а живет он Анисим в Ыркутцком остроге и служит безпеременно
десятники
Митка Петров
Первушка Емельянов Малышев, служит на Байкале
Куземка Федоров Плеханов
(л.328) Симанко Павлов Устюжанин
Васка Иванов Сапожник
Ивашко Яковлев Кузнецов
Оклад денег по 5 рублев …
рядовые служилые люди
Тихонко Козмин Мунгай, послан с пороховою казною в Нерчинской острог
Савка Иванов Каргополец
Микифорко Савельев
(л.328об) Ивашко Ондреев Онцута, служит на Байкале
Ивашко Максимов Опрелков, служит на Байкале
Гаврилко Васильев Брянчанин, служит на Байкале
Бориско Иванов Конков, служит на Байкале
Митка Васильев Макарев а Аннинков он же, служит в Балаганском остроге
Карпунка Давыдов
Гришка Федосеев Янко, служит на Байкале
(л.329) Петрушка Максимов Попов, холост, служит на Байкале
Федка Власов Кузнецов
Сергушка Евдокимов Криволуцкой
Никитка Кондратьев Коновал
Мартынко Данилов Песков
Микифорко Сидоров Полев
(л.329об) Митка Федоров Дружинин
Арсенко Второво Брянчанин
Климко Сергеев Усолец
Родка Савельев Усолец
Ивашко Семенов Барашков, служит на Байкале
Кондрашко Поликарпов Быков, служит в Ыркутцком остроге
Офонка Коренев, послан с соболиною казною к Москве
(л.330) Трошко Семенов Важинин
Ивашко Калинин Лосев
Вторко Фролов
Тимошка Семенов Родюков
Левка Самойлов Кустов
Гришка Ортемьев
Васка Лукьянов Черной
(л.330об) Агафонко Яковлев Бронников
Стенка Дмитреев Жареников
Сергушка Андреев Гусев
Якимко Акилов тюменец Букин
Вахрушко Гаврилов Докучка
Семейка Сергеев Чюркин
(л.331) Сергушка Иванов Раковской
Исачко Иванов Ягодин
Савка Аксентьев Черной
Мишка Васильев Баранов
Алешка Онтонов Паключенок
Семейка Иванов Розгильдеев
Парфенко Васильев Меншиковых
(л.331об) Никитка Лаврентьев Темниковец
Родка Дорофеев Кривых
Богдашка Федоров Вологжанин
Микишка Михайлов Зубков
Сергушка Федоров
Пашко Жданов Палигузов
(л.332) Никишка Родионов Черкашенинов
Илюшка Якимов Медведев
Гришка Федоров Новокрещен
Данилко Фролов Плотник
Ивашко Иванов Сухой Литвинов он же
Ивашко Салыгин
Устинко Кондратьев
(л.332об) Воинко Головачев
Петрушка Ермолин Еновской
Якунка Пиминов
Ивашко Никитин Серебреник
Васка Иванов Волосов
Максимко Причин
Офонка Кирилов Романова
(л.333) Ивашко Гаврилов Псковитин
Федка Федоров Подключенок
Ивашко Дмитреев Попов
Зенко Малцев
Гришка Яковлев Пищалник
Ивашко Романов Помешкин
Ивашко Титов Колобов
(л.333об) Гарасимко Евтихеев Псковитин
Куземка Савельев Добрынин
Фролко Петров Мардасов
Федка Дмитреев Портняча
Исачко Иванов Бурдуков
Савка Остафьев Трубников
Петрушка Сергеев Мясин
(л.334) Васка Прокопьев Свечник
Пронка Ондреев Сиротинин и Онтонов он же
Васка Кирилов Пирогов
Пашко Кудрявцов
Оклад денег по 5 рублев с полтиною …
десятники
Демка Волков
(л.334об) Семейка Иванов Сухоруков
Трофимко Устинов Меледин
Оклад по 5 рублев …
рядовые служилые люди
Алешка Калакаев Толмач
Якимко Фадеев Сапожник
Мишка Петров Коренев
(л.335) Микифорко Кузмин Шелепай
Гарасимко Иванов Турченинов
Гришка Завьялов и Харитонов он же
Ларка Аверкиев
Микишка Иванов Мелников
Семейка Юрьев Михалев
Ивашко Волченок
(л.335об) Федка Ондреев Астраханец
Митка Никитин Нифантьева
Ивашко Максимов Тюхин служит в Селенгинском остроге
Баженко Офонасьев Казанец
Ивашко Оксентьев Уксусов
Назарко Бурчиков
Богдашка Аникеев
(л.336) Ивашко Козмин Часовшик
Кирилко Степанов Панов
Елфимко Безпалой
Гришка Андреев Свечников
Игнашка Ильин Соколов
Федка Петров Мироманков
Семейка Иванов Пермяк
(л.336об) Трошка Михайлов Яродцкой
Тимошка Данилов Татаринов служит в Селенгинском остроге
Максимко Шадриков
Фомка Спиридонов Ижемец
Бориско Хрисанфов Колмогорец
Стенка Юрьев Костарев
Якунко Кострубитцкой
(л.337) Васка Васильев Каменщик
Галахтионко Фофанов Кузнецов
Оска Федоров Катарин
Ивашко Иванов Золин
Власко Сергеев Кашинцов
Безсонко Матвеев Микляев
Микифорко Фомин Безсомцын
(л.337об) Бориско Федоров Митенин
Устинко Иванов Митенин
Гришка Иванов Башаров
Ондрюшка Марков
Трошка Даурской Черепан он же
Давыдко Офонасьев Черной
Федка Семенов Мантуров
(л.338) Ивашко Михайлов Полев
Мишка Степанов Колесарев
Петрушка Григорьев Хмелинка
Ивашко Семенов Войлошник
Ивашко Исаков Устюжанин
Ивашко Федоров Томской
Стенка Онтонов Чюпров
Филка Симанов Пенежанин
(л.338об) Митка Данилов Жаравлев
Елфимко Григорьев Ягодин
Васки Иванов Кузнецов
Ивашко Аникеев Вычегжанин
Ивашко Михайлов Карандин
Исачко Родионов Черкашенин
Гришка Петров Харапугин
(л.339) Климко Вавилов Толмач и Истомин
Савка Максимов Крохин
Ивашко Иванов Нижегород
Левка Иванов Хиценок
Васка Семенов Пархачев
Якунка Прокопьев Ижемец
Ларка Фадеев Киселев
(л.339об) Сенка Ларионов Черевковец
Захарко Селиванов Каргополец
Васка Михайлов Шухурдин
Левка Иванов Ярославец
Гришка Мартынов Даурской
Пронка Микитин Тюрепин
Меркушка Дмитреев
(л.340) Омелка Иванов Голята Каргополец
Ивашко Яковлев Клепиков
Евдокимко Микифоров
Васка Осипов Жареников
Гришка Семенов Сивка
Юшко Тотаринов
Мирошка Евдокимов
(л.340об) Ивашко Семенов Ушаков
Маркелко Яковлев Брюхов
Якунка Иванов Салдат
Оничка Федоров
Пол[ь]ские и Литовские люди (запорожцы)
оклад по 6 рублев с полтиною денег…
(л.341) Адам Мисюкрев ему же в нынешнем во 177 году прибавлено к прежнему ево окладу полтина для того, что он бил челом Великим государям в вечную службу служить в Енисейском остроге
Лаврин Васильев холост, служит в Ыркутцком остроге
оклад по осмии рублев денег …
Ян Пекутцкой …
(л.341об) писарь Самойло Завитцкой
оклад денег по 7 рублев …
Леонтей Бут
Да в нынешнем во 177-м году и в прошлом во 176-м году били челом (л.342) Великим государям Польские земли шляхта Юшка Буримовской, Ивашка Желеховской, Алешка Шимков, чтоб им служить по Енисейску в вечной службе …
Да в нынешнем же во 177-м году прислана Великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича (л.342об) всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца грамота за приписью дьяка Льва Ермолаева. Велено быть в Енисейском остроге в детях боярских шляхте, которые били челом Великом угосударю в вечную службу Самойло Павлов сын Климовской, Григорей Станиславов Троцкой, Кузма Лукашев, АМксим Каминской, Самойло Горопынской, Степан Гаврилов сын Сурвилов, Василей Кафтунов …

источник 

http://elan-kazak.ru/forum/viewtopic.php?f=73&t=1019#p6748

Суббота, 11 Апрель 2015 16:45

Красный казак. 1919 год

Автор

г. Харбин 1930 г. Предисловие автора. В этой маленькой книжке я не буду говорить подробно о политических и стратегических переменах, которые произошли в Западной Монголии в связи с занятием ее "белыми" войсками и последовавшим затем изгнанием из этой области этих "белых" войск, к которым принадлежал и я сам. Вместо этого, я ограничусь тем, что расскажу, как можно проще, о тех ужасных злоключениях, которые пришлось пережить тысячам русских, в том числе и мне, благодаря революции и гражданской войне. Я буду рассказывать только о своих личных переживаниях и о переживаниях моих друзей, которые явились свидетелями этих событий. Быть может, кровавые сцены, бегущие через мой рассказ, будут неприятны читателю; быть может, мрачные картины убийства и жестокостей создадут чувства антипатии к русским изгнанникам, и даже я почти уверен в этом, но молчать об этом я, все-таки, не могу, потому, что абсолютное большинство этих людей было вовлечено в эти события против их воли, желания и убеждения, в силу сложившейся обстановки. Поэтому, вся ответственность за содеянное должна пасть на барона Унгерна и его ближайших сподвижников, в чьи руки были брошены волею судьбы эти несчастные невинные жертвы гражданской войны и революции. Конец истории явится облегчением для читателя после целого ряда картин битв, убийств и голода, которые проходят яркой нитью через всю книгу, заканчиваясь благополучным прибытием в Синьцзян нашей маленькой группы уцелевших людей; но для меня лично эта история является трагедией, так как она окончилась для меня потерей зрения. Последнюю сцену, которая запечатлелась в моих глазах - ночную битву в ущельях реки Ценкер на границе Синьцзяна, я постарался представить читателю с той отчетливой ясностью, с какой она до сих пор стоит передо мной.

К. Носков

 

выдержки по Енисейскому казачеству:

 

24-го марта представитель верховной власти барона Унгерна, полковник Доможиров, приехал в Улясутай. Он не представил никаких письменных правомочий от барона и Михайлов отказался передать ему высшую власть в городе. Между ним и Доможировым началась глухая борьба за власть. Оба апеллировали к грозному барону. Барон разрешил спор, отставив обоих претендентов, и отправил в Улясутай казака Енисейского казачьего войска, выборного войскового атамана Казанцева, снабдив его чрезвычайными полномочиями, как командующего Улясутайским районом.

Казанцев в Улясутае, подготовка похода в Россию. Казанцев был обязан своим положением старым связям с Енисейским казачеством. Унгерн надеялся при помощи Казанцева поднять восстание против большевиков в области Енисейского казачьего войска. Казанцев должен был действовать в этом направлении и пойти в пределы России через приграничную область - Урянхай. Урянхайский край должен был служить базой для развития военных операций против красных, где должен был создаться казачий оплот против большевизма. Атаман и его ближайший помощник, горный инженер Сиорпас, в своих мечтах рисовали картины будущих казачьих станиц в Белом Урянхае, издавали в Улясутае приказы с призывом своих казаков к борьбе с оружием в руках против ига большевиков и об организации Урянхайского казачества, и даже определили норму будущего душевого надела в двести десятин на каждого казака. Стали готовиться к походу в Россию. Но еще древние хорошо знали афоризм, что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и деньги, а их-то и не было. Поднимался вопрос, где взять средства для отряда, и ответ был скоро найден. Под боком было столько богатства в китайских и русских лавках, огромные средства Центро-Союза. Начали с Центро-Союза. Реквизиция его богатств не казалась предосудительной, ведь, он был русским государственным учреждением, а мы собирались "спасать Россию", следовательно, использование средств Союза было вполне справедливо и законно. Но этим не ограничились: перешли на частные предприятия, и началась вакханалия реквизиций, ничем не отличающаяся от подобных реквизиций, производимых в России большевиками. Склады интендантства ломились от товаров, все помещения завалены и на дворе огромные ярусы, покрытые брезентом. По слухам, стоимость реквизированных товаров была более двух миллионов долларов. Соответствует ли эта цифра действительности, не знаю, никакого правильного учета реквизируемым товарам не производилось. Быть может, вы спросите меня, для какой цели реквизировалось такое огромное количество товаров, - весь отряд состоял только из двухсот человек. Казанцев и его штаб отвечали: "когда мы, в своем наступлении через Урянхай, войдем в русские пределы, наш отряд, подобно снежному кому, брошенному с высокой горы, разрастется в такую боевую единицу, которую можно назвать только армией, а для нее будут нужны большие средства". Товары упаковывались, подготовлялись к отправке, велись переговоры с монгольским сайтом о доставке верблюдов для транспорта. Предполагалось отправить товары к русской границе. Странная, ничем не оправдываемая самоуверенность господствовала в отряде. Не было и мысли о возможной неудаче, о безумной затее бороться с правительством, державшим в своих руках боевые ресурсы огромного государства. Передавали преувеличенные слухи об успехах Унгерна, о его движении на Иркутск и т. д. Уверенность атамана возросла после обещания ему помощи со стороны правящих классов сойотского народа. Красная пропаганда проникла также и в Сойотию. Всеразрушающая рука большевизма пошатнула и здесь вековые устои общественной жизни первобытного народа. Идеи большевизма дали прекрасные всходы на почве Сойотии. Сойоты стали отказываться слепо подчиняться своим "нойонам", прекратили платежи различных налогов и поборов в пользу господствующего социального класса. Положение создалось настолько угрожающим, что глава Сойотии, Хамбо-Лама, вынужден был бежать с родины и укрылся в одном Монгольском монастыре. "Белое движение" в Монголии, казалось, давало ему шансы вернуть утраченные былые влияние и власть. Он обещал Казанцеву широкую поддержку людьми и оружием. Обстановка, как будто, складывалась для нас, "белых", благоприятно. Уверенность в успехе росла. На Пасху атаманом был издан приказ с поздравлением по случаю праздника, и выражалась уверенность, что следующий Святой Праздник мы встретим на родине, в кругу близких и дорогих нам людей.

источник

http://elan-kazak.ru/webfm_send/612

Сборник статей о казаках и казачестве по редакцией Е.П. Березовского

Ниже сообщаются выдержки из журнала “Вестник Иностранной Литературы” (кн. 5-я, изд. в С-Петербурге, на Варейской улице № 16 в 1901 году) из записок участника похода на Москву в Наполеоновской армии немецкого полковника фон Зыкова. Зыков происходил из семьи крупных землевладельцев, воспитывался в Пруссии в кадетском корпусе, в офицеры был произведен в 1804 г. Участвовал в битве под Иенной против французов, попал в плен. После освобождения поступил на военную службу в Вюртенберг, одно из немецких княжеств. Некоторое время находился со своим полком в Штутгарте, а потом в маленьком городке Шорндорф, где его и застал 1812 г. Отсюда он начал свой поход в Россию в составе Наполеоновской армии, в которую входили и войска завоеванной Наполеоном Пруссии.


Страх перед казаками, по свидетельству Зыкова, во французской армии доходил до фантастических пределов. Непосредственный начальник Зыкова, тогда молодого офицера, полковник почти лишился возможности думать о чем-либо ином, кроме казаков. Эти страхи перед ними как-то передавались и раненым, и Зыков полагает, что многие из них отправлялись на тот свет от избытка волнения, причиненного мыслью о казацком набеге.


27 окт. (1812) Зыков снова увидел трагическое поле битвы под Можайском. Русские преследовали отступавших французов по пятам, целая куча казаков, этих страшных пугал Наполеоновской армии, постоянно носилась вокруг, не давая ни минуты покоя. Во французской армии появился даже новый глагол, которого не было в Академическом Словаре: cosaquer, и Зыков часто слышал от французских солдат фразы вроде: “Monsieur, j’ai ete cosaque”, “On nous a cosaques” (я, мы были атакованы по казачьи).
У Вязьмы, на рассвете казаки напали на город и вся толпа заночевавших там людей разных национальностей обратилась в самое беспорядочное бегство. Часть Зыкова была послана отразить нападение казаков, но они исчезли. А они, действительно, очень легко отступают, и повидимому, их задачей было лишь беспрестанно беспокоить неприятеля, не давая ему ни минуты покоя. Нападение казаков на Вязьму всех сильно перепугало, и из города началось беспорядочное бегство. В куче бегущих все перемешалось — люди, кони, экипажи. Самого Зыкова все больше и больше, помимо всего этого, особенно беспокоила его обувь, которая все больше и больше разваливалась. А морозы крепчали, и он уже чувствовал, что на одной ноге у него отморожены пальцы. А тут еще, то справа, то слева, все время раздавались тревожные крики: “Казаки!...”


На биваке своей части Зыков с наслаждением выпил стакан чая, предложенный ему товарищем и тотчас уснул. Но спал он не более часа. Его разбудили крики на французском и немецком языках: “Казаки!... Казаки!...” Полусонный, держа в руках обувь, босой он бросился бежать по снегу к церкви, которая была быстро превращена в маленькую крепость. На этот раз казаки действительно были близко, они быстро кружились около церкви на своих маленьких лошадях, громко переговариваясь между собой, вероятно, обсуждая план нападения. Но вскоре они исчезли.


По мере приближения к Ковно, люди успокаивались, т.к. о казаках все меньше и меньше было слышно. Но сколько людей было истреблено казаками, сколько их замерзло, умерло с голода, конечно, сосчитать трудно.
Большая дорога, по которой Зыков теперь спешил в Ковно, оставила на нем впечатление какого то бегового круга, по которому мчались сотни состязающихся в беге людей, спеша уйти от казаков.


Как то, выйдя из избы, где он повидимому ночевал, Зыков снова увидал, что вся большая дорога опять полна народу. Все страшно спешили, боясь казаков, которые, как всем казалось, гнались за отступающими по пятам. Все торопились в Вильну, которая представлялась всем обетованной землей, как раньше Москва или Смоленск. И в этом месте своих записок Зыков снова отмечает тот панический ужас, который внушали казаки отступающим полчищам Наполеона.


Утром Зыков снова пустился в путь, надеясь в этот день добраться до Вильно. Слухи о неистовствах казаков над обезоруженными пленниками становились все настойчивее и страшнее, и все спешили изо всех сил, чтобы скорее выбраться из района, где казаки грозили на каждом шагу. В Вильно он благополучно добрался до городских ворот и удачно попал как раз, куда ему было нужно — на Ковенский тракт. Тут он очутился в громадной толпе беглецов, которые спешили вперед в полной панике, ибо, по слухам, в Вильно ворвался знаменитый Платов с несколькими тысячами своих казаков.
Около деревни Повары дорога попадала в узкий проход между двумя возвышенностями. Платов атаковал в этом месте арьергард отступающей французской армии, прикрывавший пушки и обозы. Часть пушек и обозов были захвачены Платовым, и он, как уверяет Зыков, нарочно приказал загородить всем этим громоздким матерьялом узкое дефиле дороги, вероятно, расчитывая, что отступающие застрянут здесь и их можно будет забрать в плен сразу, целой массой. С гребня одной из возвышенностей Зыков ясно различал казаков спешивших к этому проходу, чтобы захватить столпившихся беглецов. Лично он спасся лишь благодаря своему поспешному бегству из этого опасного района.


В другом месте своих воспоминаний Зыков упоминает, что позже, в 1814 г., во время похода во Францию, уже во время союза Пруссии с Россией и Австрией, он лично познакомился с Платовым, и ему даже пришлось обедать с знаменитым Атаманом и он был польщен любезностью старого воина.


В другом месте он считает, что все эти рассказы о казачьей свирепости сильно преувеличены и даже решается назвать казаков “добрыми ребятами”, и рассказывает про виденного им в Бриене казака, который ласково утешал французскую женщину, даже предлагая ей хлеб. В доказательство добродушия казаков он приводит по его словам “известный всем” факт, что казаки очень любят детей.

 

США. Полк. Ф.И. Елисеев.

(Родимый Край, 1972, № 99)

источник

http://fstanitsa.ru/category/menyu/istoriya/zolotoi-vek/psikhologicheskoe-deistvie-kazakov-na-napoleonovskyu-armiyu-v-ot

Беседа первая. О воинской части. 1

Беседа вторая. О воспитании. 6

Беседа третья. О воинском воспитании. 11

Беседа четвертая. О муштре. 16

Беседа пятая. О зачислении не-казаков в казаки. 21

Беседа шестая. О владении оружием.. 26

Беседа седьмая. Конь – боевой друг казака. 31

Беседа восьмая. Об уме лошади. 38

Беседа девятая. Душевный облик лошади. 42

Беседа десятая. Приказ полку. 46

Беседа одиннадцатая. Разведка. 52

Беседа двенадцатая. Донесения. 57

Беседа тринадцатая и последняя. Сторожовка. 62

 

Беседа первая. О воинской части. 1

Вот, пришел я к вам на беседу, а как звать, величать вас не знаю. Чтобы не обидеть вас и чтобы было это хорошо и верно. Когда мы жили в советском союзе, в ходу у нас было слово т о в а р и щ . Что говорить — хорошее слово. И не новое, а очень, очень старое. Это и раньше, когда в Императорской армии служили — ходовое было слово. Товарищ по полку, товарищ по училищу, по школе; товарищ по несчастью. Очень точное и меткое слово было. Да, именно, б ы л о ... Потому что, как стали — и жид-комиссар, и наглый разъевшийся НКВД-ист — товарищами; и Сталин — товарищ, и Ворошилов, и палач толкает жертву на казнь и тоже говорит: «Товарищ, поспешай, некогда с тобой тут бузу разводить», — стало это слово опошленным и как-то. . . неприятным. Раньше еще называли на таких вот беседах слушателей — офицеров, студентов, — так вообще разных людей — г о с п о д а . Теперь это тоже вышло из употребления. Еще кто-нибудь крикнет: «Какие мы тебе господа?!». Кто помоложе крикнет... А хорошее было слово, потому что каждый сам себе господин, и все мы вместе — господа. Ну все-таки откинем это слово. До революции в ходу было слово — б р а т ц ы . Все люди — братья. Но тут — «братцы», а не братья. Это, конечно, верно, но революция откинула, просто сказать, съела это слово. Еще говорят теперь — б р а т и ш к и ; но для нашей серьезной беседы это слово не годится. Лет полтораста тому назад, во времена Суворова и Платова, в ходу было слово д р у з ь я . И тоже как-то отошло, отмерло. Да теперь — ? . . . Оглянитесь кругом. Все ли мы друзья между собою? Иной, может быть, камень против тебя за пазухой держит. Слово «друг» — великое. Это имя нужно еще заслужить. Годами многих общих лишений и боевых опасностей. Сорить этим словом не будем. 

 

 

далее смотрите во вложении

Опубликовано в журнале «На казачьем посту», №21 от 01.03.1944 года

Вторник, 07 Апрель 2015 12:01

Походы и кони

Автор

Воспоминания юнкера, прапорщика, поручика Сергея Мамонтова о Гражданской войне. Автор девятнадцатилетним юношей, окончив юнкерское училище, попадает на фронт летом 1917 года. Весной 1918 года они с братом пробираются через Украину на Дон и сражаются в Добровольческой армии офицерами знаменитой 2-й Конной батареи до эвакуации Русской Армии из Крыма. Воспоминания написаны на основе дневника Сергея Мамонтова периода Гражданской войны, поэтому события начала века в России мы видим глазами юноши, на долю которого выпали испытания, часто непосильные и для взрослых, сформировавшихся натур. Памяти всей Белой Молодежи, сложившей голову за Отечество, посвящается…

Часть 1. До Гражданской войны. Главы: Военное училище. Война. Москва.

Часть 2. Гражданская война. Главы: Северный Кавказ, Против Махно на Украине, В Донецком каменноугольном бассейне, Мариуполь-Феодосия, Большое наступление.

Часть 3. Главы: В тылу у красных, С регулярной кавалерией, В Северской Руси, Сумы, Отступление, По Дону.

Часть 4. Главы: По Кубани, Крым, Десант на Кубань, Таврия

Сергей Иванович Мамонтов Материал из свободной русской энциклопедии «Традиция»

Сергей Иванович Мамонтов (родился в 1898 году — умер 3 марта 1987 года) — участник гражданской войны в 1917—1920 годах на стороне Добровольческой армии, конный артиллерист, закончивший войну поручиком в Галлиполи. Мамонтов родился в коренной московской купеческой семье. Известный меценат Савва Иванович Мамонтов был братом его деда. Жизненный путь С. И. Мамонтова — обычный путь молодёжи того времени: фронт, Белая Армия, эмиграция. В 1917 году поступил в Константиновское Артиллерийское училище в Петрограде за несколько дней до революции и был произведен в прапорщики. Служить начал а первой Запасной Артиллерийской Бригаде в Москве. Его тотчас же отправили на Юго-Западный фронт. В середине 1918 года С. Мамонтов уехал на Юг. В Екатеринодаре он присоединился к Добровольческой армии и попал в Первую конно-горную батарею генерала Дроздовского. Три года он воевал, не слезая с коня. Он покинул Россию в ноябре 1920 года, прошел через Галлиполи и попал сначала в Париж, затем переехал в Берлин. Работал архитектором. Затем жил 15 лет в Центральной Африке. Позднее переехал жить на юг Франции, где он оставил записки о войне в книге под названием «Походы и кони»[2], удостоившейся в 1979 году литературной премии имени В. Даля в Париже. Простота стиля, потрясающие натурализмом подробности и эпизоды войны и фронтового быта и подкупающая искренность автора заставляют читать книгу на одном дыхании! Сергей Мамонтов. Походы и кони. Все очень быстро забывается. Мне же повезло — у меня сохранился дневник, и я остался жив. Поэтому считаю своей обязанностью изобразить все, что видел. Может быть, это пригодится будущему историку. С. Мамонтов

 

Научное сообщение:

Аннотация. 

В статье рассматривается особенности и роль казачьих войск России в Первой мировой войне. Дается количественная и качественная характеристика казачьих войск. Раскрывается их социальный, национальный и конфессиональный состав. Представлена характеристика боевого состава, выучки и качеств казачьих войск перед началом Первой мировой войны. Описывается специфика территориальных казачьих войск: Донского, Кубанского, Терского, Астраханского, Уральского, Оренбургского, Семиреченского, Амурского, Уссурийского, других. Анализируется участие казачьих войск в стратегических операциях на фронтах Первой мировой войны. Отмечается героизм казаков. Оценивается система подготовки офицерских кадров для казачьих частей в условиях Первой мировой войны. 

Вторник, 31 Март 2015 13:55

ИСТОРИЯ КАЗАЧЕСТВА

Автор

Современная наука утверждает, что казачество — это этносоциальная и историческая общность (группа), объединившая в силу своих специфических особенностей всех казаков, в первую очередь русских, а также украинцев, калмыков, бурят, башкир, татар, эвенков, осетин и представителей других народов, как отдельные субэтносы своих народов в единое целое. В литературе даются и другие определения: 1) с точки зрения дореволюционного законодательства это особое воинское сословие в Российской империи, имевшее привилегии за несение обязательной службы, 2) отдельный этнос, самостоятельная народность, четвертая ветвь восточного славянства или даже особая нация смешанного тюрко-славянского происхождения. Последняя версия усиленно разрабатывалась в ХХ веке казачьими историками-эмигрантами. 

    Общественная организация, быт, культура, идеология, этнопсихологический уклад, поведенческие стереотипы, фольклор этого уникального и самобытного свободного «войскового товарищества» всегда заметно отличались от порядков, заведенных в других регионах страны. В силу специфических черт и исполняемых функций имелась даже определенная отчужденность казачества от остального населения. Обилие точек зрения порождено неразработанностью многих проблем ранней казачьей истории. Казачество формировалось с ХIV века и возникло в результате особых условий на степных незаселенных просторах между Московской Русью, Великим княжеством Литовским, Польшей и татарскими ханствами. Процесс зарождения происходил после распада Золотой Орды в постоянной борьбе с многочисленными противниками вдали от развитых культурных центров. 

    Первые страницы казачьей истории читаются с трудом, поскольку не сохранилось достоверных письменных источников. Когда же казачество вышло на широкую историческую арену, то на вопрос, каким образом оно возникло, никто не мог дать ясного и точного ответа. Нехватка бесспорных доказательств привела к обилию гипотез и окутала протоказачью историю туманом легендарных пересказов. Полуфантастические сюжеты и догадки рано нашли место на страницах первых исторических сочинений, а позднее получили дальнейшее развитие. 

    Феномен происхождения казачества многие исследователи пытались разгадать, отыскивая национальные корни их предков среди самых разных народов (скифов, половцев, хазар, алан, казахов, узбеков, киргизов, татар, горских черкес, касогов, бродников, черных клобуков, торков и других), или рассматривали оригинальную казачью воинскую общность как результат генетических связей нескольких племен с пришедшими в Причерноморье славянами, причем отсчет этого процесса велся с начала новой эры. Другие историки, напротив, доказывали «исконную русскость» казачества, делая упор на постоянстве нахождения славян в регионах, ставших колыбелью казачества. Оригинальная концепция была сформулирована историком-эмигрантом А. А. Гордеевым, полагавшим, что предки казаков — это русское население в составе Золотой Орды («налог кровью» с русских земель), поселенное монголами на будущих казачьих территориях. Долго доминировавшая официальная точка зрения (дореволюционная и советская), что казачьи общины появились в результате бегства русских крестьян от крепостного права, так же, как и взгляды на казачество как сословие, была подвергнута в ХХ веке аргументированной критике. Но и «беглохолопская» (миграционная) версия, и теория автохтонного (местного) происхождения казаков на сегодняшний день имеют слабую доказательную базу и не подтверждаются серьезными источниками. Вопрос остается открытым… 

    Нет полного единодушия и в толковании самого термина «казак» (по-украински «козак»). Делались попытки производить это слово от названия народов, некогда живших вблизи Днепра и Дона (касоги, х(к)азары), от принятого в Российской империи наименования современных казахов — кайсаки. Существовали и другие филологические объяснения: от турецкого слова «каз» (гусь), от монгольских слов «ко» (броня, защита) и «зах» (рубеж) — то есть защитник границы. Все же большинство специалистов сходятся на мнении, что термин пришел с востока и он скорее всего тюркского происхождения, с характерным для этих языков окончанием на «ак». В русском языке слово «казак», впервые упомянутое в летописи под 1444 годом, означало бездомных и вольных воинов, поступавших на службу с выполнением военных обязательств. 

    В формировании казачества участвовали представители самых разных народностей, но доминировал славянский элемент. С этнографической точки зрения, первые казаки разделялись по месту возникновения на украинских и на русских. Среди тех и других можно выделить вольных и служивых казаков. На Украине вольное казачество было представлено Запорожской Сечью, существовавшей до 1775 года, а служивое — «реестровыми» казаками, получавшими жалованье за службу Речи Посполитой. Русские служивые казаки назывались городовыми, полковыми и сторожевыми. Они использовались для защиты засечных черт и городов, получали за это жалованье и земельные участки в пожизненное владение. Хотя они приравнивались к «служивым людям по прибору» (стрельцы, пушкари), но в отличие от них имели станичную организацию и выборную систему военного управления и в таком виде просуществовали до начала ХVIII века. Первая община русских вольных казаков возникла на Дону, а затем на реках Яик (Урал), Терек и Волга. В отличие от служивого казачества, связанного с выполнением военных функций в рамках сложившихся государственных образований (Речь Посполитая и Россия), центрами возникновения вольного казачества стали крупные реки (Днепр, Дон, Яик, Терек) и степные просторы, что накладывало заметный отпечаток на казачество и определяло их жизненный уклад. 

    Каждая крупная территориальная общность независимых казачьих поселений называлась войском. Основным хозяйственным занятием вольных казаков были охота, рыболовство и животноводство. Например, в Войске Донском до начала ХVIII столетия хлебопашество было запрещено под страхом смертной казни. Как считали сами казаки, жили они «с травы и воды». Огромное значение в жизни казачьих общин играла война (они находились в условиях постоянного военного противостояния с враждебными и воинственными кочевыми соседями), поэтому важнейшим источником существования для них являлась военная добыча, получаемая в результате их походов «за зипунами и ясырем» в Крым, Турцию, Персию, на Кавказ. Организовывались как речные, так и морские походы на легких лодках (стругах), или совершались конные набеги. Часто несколько войск объединялись и совершали совместные сухопутные и морские предприятия. Все захваченное во время военных акций считалось коллективной собственностью и называлось «дуваном». Раздел добычи («дуван дуванить») происходил после завершения похода. 

    Главной особенностью общественной жизни казаков являлась военная организация с выборной системой управления и демократические порядки. Основные решения (вопросы войны и мира, выборы должностных лиц, суд провинившихся) принимались на общеказачьих собраниях — станичных и войсковых кругах или радах, высших органах казачьего управления. Исполнительная власть принадлежала ежегодно сменяемому на кругах войсковому (кошевому в Запорожье) атаману. На время военных действий избирался походный атаман, подчинение которому было беспрекословным. 

    Дипломатические отношения с русским государством поддерживались посредством отправки в столицу зимовых и легких станиц (посольств) с назначенным атаманом. Первоначально союзные отношения с Москвой строились по принципу независимых государств, имевших одного противника, а также религиозное и этническое единство. Получая от царя денежную и военную помощь, казачьи территории выполняли важную роль буфера на южных и восточных границах русского государства, прикрывали и фактически принимали на себя набеги степных орд. Казаки принимали участие во многих войнах Москвы с соседними государствами. Все сношения между казаками и царем велись через Посольский приказ, как с иностранным государством. Кремлю было выгодно дистанцироваться от вольных казачьих общин, не связывать себе руки и объяснять, например, туркам, что казаки ему не подчинены. 

    В то же время московское правительство с раздражением смотрело на непредсказуемые деяния казачьих сообществ, постоянно нападавших на турецкие владения, что часто шло вразрез с русскими внешнеполитическими интересами. Нередко между союзниками наступали периоды охлаждения, и Россия прекращала всякую помощь казакам. Недовольство Москвы вызывал и постоянный уход зависимых крестьян в казачьи области. Демократические порядки — все равны, ни властей, ни налогов — стали неотразимым магнитом, притягивавшим к себе предприимчивых и смелых людей. Подозрения Кремля оказались отнюдь не беспочвенны — на протяжении ХVII—ХVIII столетий казачество шло в авангарде мощных антиправительственных выступлений, из его рядов вышли предводители казацко-крестьянских восстаний — Степан Разин, Кондратий Булавин и Емельян Пугачев. 

    Казаки впервые всерьез заявили о себе в Смутное время, поддержав Лжедмитрия I и составив значительную часть его военных отрядов. В дальнейших событиях Смуты принимали активное участие как вольное казачество (русское и украинское), так и русские служивые казаки. В 1611 году казаки составили главную военную силу первого ополчения, во втором ополчении уже преобладали дворяне, но на Земском соборе 1613 года именно слово казачьих атаманов оказалось решающим, и они настояли на избрании царем Михаила Романова. Неоднозначная роль, которую играли казаки в Смутное время, побудила правительство в ХVII веке проводить политику резкого сокращения отрядов служивых казаков на основной территории государства. 

    Но в стратегическом плане самодержавие, учитывая важнейшие функции казачества как военной силы в пограничных районах, проявляло долготерпение и стремилось подчинить своей власти казачью вольницу. Для этой цели московские власти постоянно приручали казачью элиту, получившую коллективное название «старшина». Этот процесс закончился указом Павла I 1798 года, по которому все казачьи офицерские чины были приравнены к общеармейским, а их обладатели получили права на дворянство. Чтобы закрепить верность московскому престолу, цари сумели добиться к концу ХVII века принятия присяги всеми войсками (последним, в 1671 году, присягнуло Войско Донское). В результате из добровольных союзников казаки превратились в подданных русского царя. С включением юго-восточных территорий в состав России казачество осталось лишь особой частью российского населения, постепенно потеряв многие свои демократические права и завоевания. С ХVIII столетия государство постоянно регламентировало жизнь казачьих областей, модернизировало в нужном для себя русле традиционные структуры управления, превратив их в составную часть имперской административной системы. 

    В ХVIII веке казачьи военные формирования считались иррегулярными частями, а с юридической точки зрения казачество превратилось в сословие. С 1721 года казачьи части находились в ведении казачьей экспедиции Военной коллегии. В том же году Петр I упразднил выборность войсковых атаманов и ввел институт наказных атаманов, назначаемых верховной властью. Последние остатки казачьей независимости были утрачены после разгрома Пугачевского бунта в 1775-м, когда Екатерина II ликвидировала Запорожскую Сечь. В 1802 году было разработано первое Положение для казачьих войск (примером послужило Войско Донское). С 1827-го августейшим атаманом всех казачьих войск стал назначаться наследник престола. В 1838 году был утвержден первый строевой устав для казачьих частей, а в 1857-м казачество перешло в ведение Управления (с 1867-го Главное управление) иррегулярных (с 1879-го казачьих) войск Военного министерства, с 1910 года перешло в подчинение Главного штаба. 

    Самодержавие по мере необходимости ликвидировало или создавало новые казачьи войска, активно используя эту воинскую силу для присоединения и освоения новых территорий. Генеалогическое древо казачьих войск можно представить, исходя из двух базовых образований вольного казачества — Запорожского и Донского войск. На основе запорожцев были образованы: 

 

    — в 1787 году — Черноморское войско (первоначальное название — Войско Коша верных казаков запорожских), поселенное в 1792-м на Таманском полуострове (в 1860-м вошло в состав Кубанского войска); 

    — в 1787 году — Екатеринославское войско, упраздненное в 1789-м, некоторая часть (3277 человек) была переселена на Кавказ (1802) и затем влилась в Кубанское войско; 

    — в 1807 году Дунайское войско из беглых запорожцев, в 1856-м названо Новороссийским, упразднено в 1868-м; 

    — в 1828—1829 годах Азовское войско из прощенных задунайских запорожцев, добровольно перешедших на сторону России и принявших участие в русско-турецкой войне, поселено в Екатеринославской губернии, в 1864-м упразднено, а 1050 семей переселилось на черноморское побережье и влилось в Кубанское войско. 

 

В состав русской армии в ХVII—ХIХ веках отдельно входили также украинские полки как остатки служивого казачества: в 1651—1765 годах — слободские (черкасские) казачьи полки (Сумской, Изюмский, Ахтырский, Харьковский и Острогожский), затем переформированные в регулярные гусарские. С 1654 года были приняты в российское подданство 10 малороссийских казачьих полков левой стороны Днепра, в 1674-м — еще 10 казачьих полков правой стороны Днепра. В разные времена их количество в армии варьировалось, а в 1783 году 19 малороссийских полков переформированы в регулярные кавалерийские части, но в 1790—1792 годах еще существовали Херсонский, Полтавский казачий и Казачий Булавы Великого гетмана полки, затем переформированные в легкоконные полки. В ХIХ столетии по военной необходимости создавались ополченческие украинские казачьи конные полки: в 1812 году — 23, в 1832-м — 8, в 1855-м — 6, в 1863-м — 3. 

    Колыбелью и образцом для всех российских казачьих войск по праву считался Дон. Донские казаки в ХVI—ХVII веках положили начало созданию терского, яицкого (уральского), волжского (волгского) (переселено в 1770 году на Терек), сибирского казачества. От донцов происходили бахмутские (1701—1764), чугуевские (1700—180, хоперские (в 1786-м переселенные на Кавказ и вошедшие затем в состав Кубанского войска) казаки, не имевшие войсковой организации. В 1736 году из волжских, яицких, сибирских и служивых казаков возникло Оренбургское войско. На основе остатков Волжского войска в 1750-м было создано Астраханское войско. От Сибирского в 1867 году отпочковалось Семиреченское войско, еще ранее, в 1851-м, отделилось Забайкальское войско, часть казаков которого вскоре была переселена на Амур, что послужило основанием для образования в 1858 году Амурского войска, от которого, в свою очередь, в 1889-м отделили Уссурийское войско. От Сибирского войска вели свое начало сибирские городовые казачьи команды и полки: Тобольский, Енисейский (в 1917—1920 годах — Енисейское войско), Красноярский, Якутский, Иркутский. 

    Среди казачества существовали и национальные формирования: калмыки (в составе Донского, Уральского, Астраханского и Оренбургского войск), крымские татары, татары и башкиры (Башкиро-Мещерякское войско), буряты (в составе Забайкальского войска и отдельных полков), осетины (в составе Терского войска), ногайцы. В 1774—1817 годах существовало Бугское войско, составленное из христиан балканских народов. К иррегулярным частям также принадлежали многочисленные милиционные и ополченческие формирования кавказских народов. 

    В рядах российской императорской гвардии также имелись казачьи части. В 1796 году был сформирован лейб-гвардии Казачий полк, в котором служили донцы. Сыны «вернолюбезного Тихого Дона» и в дальнейшем составляли костяк гвардейского казачества: в 1829 году к гвардии был причислен лейб-гвардии Атаманский (наследника цесаревича) полк, а в 1830-м была сформирована 6-я Донская батарея лейб-гвардии Конной артиллерии. Помимо этого, с 1798 года службу при императорах несла лейб-гвардии Уральская сотня, на основе которой в 1905-м был сформирован лейб-гвардии Сводно-Казачий полк, в котором помимо уральцев служили астраханцы, оренбуржцы, сибиряки, семиреченцы, забайкальцы, амурцы и уссурийцы. В 1827—1881 годах на казачьих правах существовал лейб-гвардии Крымско-Татарский эскадрон. Кроме этого, в лейб-гвардии Собственном Его Императорского Величества конвое с 1828 по 1881 год службу несли представители кавказских народов, а с 1832-го по 1917-й терские и кубанские казаки. 

    Во все времена казачество являлось универсальным родом вооруженных сил. Про казаков говорили, что они рождались в седле. Они считались великолепными наездниками, не знавшими равных в искусстве джигитовки. Военные специалисты оценивали казачью конницу как лучшую в мире легкую кавалерию. Воинская слава казачества укрепилась на полях сражений Северной и Семилетней войн, во время Итальянского и Швейцарского походов А. В. Суворова. Особенно отличились казачьи полки в наполеоновскую эпоху. Предводимое легендарным «вихорь-атаманом» Матвеем Ивановичем Платовым, иррегулярное воинство стало одним из главных виновников гибели французской армии в России в кампании 1812 года, а после заграничных походов русской армии, по словам генерала А. П. Ермолова, «казаки стали удивлением Европы». Без казачьих сабель не обошлась ни одна русско-турецкая война ХVIII—ХIХ веков, не говоря уже о покорении Кавказа, присоединении Средней Азии и Казахстана, освоении Сибири и Дальнего Востока. 

    Успехи иррегулярной конницы объяснялись умелым применением в боях нерегламентированных никакими уставами дедовских тактических приемов (лава, вентерь, оригинальная система разведочной и сторожевой службы). Эти унаследованные от степняков казачьи «обороты» оказывались особенно эффективны и неожиданны при столкновениях с армиями европейских государств. Умело сражались казаки не только на коне, но и в пешем строю. Так, при штурме Измаила в 1790 году Суворов специально сформировал две колонны из спешенных казаков, которые полностью оправдали его надежды. Случалось казакам держать и долговременную оборону. В анналы военной истории вошло знаменитое «Азовское осадное сидение» (1637—1641), когда донцы и запорожцы не только захватили город, но и четыре года успешно оборонялись от превосходящих сил турок. В ХIХ веке прославили себя черноморские пластуны (кубанская пехота), подарившие русской армии термин «ползать по-пластунски». 

    Для того казак родится, чтоб царю на службе пригодиться», — гласила старинная поговорка. Казачья служба по закону 1875 года продолжалась 20 лет, начиная с 18-летнего возраста: 3 года в подготовительном разряде, 4 года на действительной службе, 8 лет на льготе и 5 лет в запасе. На службу каждый являлся со своим обмундированием, снаряжением, холодным оружием и верховой лошадью. За подготовку и несение воинской службы отвечала казачья община (станица). Собственно служба, особый вид самоуправления и система землепользования, как материальная основа казачьего существования, были тесно взаимосвязаны и в конечном итоге обеспечивали стабильное существование казачества в качестве грозной боевой силы. 

 

Главным собственником земли выступало государство, которое от имени императора отводило казачьему войску завоеванную кровью их предков землю на правах коллективной (общинной) собственности. Полученную «от монарших щедрот» землю войско, оставив часть на войсковой запас, делило между станицами. Станичная община от имени войска периодически занималась переделом земельных паев (размер их колебался от 10 до 50 десятин). За пользование наделом и освобождение от налогов казак и обязан был нести военную службу. Войско также выделяло земельные наделы казакам-дворянам (пай колебался в зависимости от офицерского чина) в потомственную собственность, но эти участки не могли продаваться лицам невойскового происхождения. В ХIХ веке основным хозяйственным занятием казачества стало земледелие, хотя в разных войсках имелись свои особенности и предпочтения, например, интенсивное развитие рыболовства как основной отрасли в Уральском, а также Донском и Уссурийском войсках, охота в Сибирском, виноделие и садоводство на Кавказе и Дону. 

    Накануне Первой мировой войны в России насчитывалось 11 казачьих войск: Донское (1,6 млн), Кубанское (1,3 млн), Терское (260 тыс.), Астраханское (40 тыс.), Уральское (174 тыс.), Оренбургское (533 тыс.), Сибирское (172 тыс.), Семиреченское (45 тыс.), Забайкальское (264 тыс.), Амурское (50 тыс.), Уссурийское (35 тыс.) и два отдельных казачьих полка. Они занимали 65 млн десятин земли с населением 4,4 млн чел. (2,4% населения России), в том числе 480 тысяч служивого состава. Среди казаков в национальном отношении преобладали русские (78%), на втором месте стояли украинцы (17%), на третьем буряты (2%).Большинство казаков исповедовали православие, при этом имелся большой процент старообрядцев (особенно в Уральском, Терском, Донском войсках), а национальные меньшинства исповедовали буддизм и мусульманство. 

    На полях сражений Первой мировой войны побывало более 300 тысяч казаков (164 конных полка, 30 пеших батальонов, 78 батарей, 175 отдельных сотен, 78 полусотен, не считая вспомогательных и запасных частей). Война показала неэффективность использования больших конных масс (казаки составляли две трети русской кавалерии) в условиях сплошного фронта, высокой плотности огневой мощи пехоты и возросших искусственных и технических средств обороны. Исключения составили сформированные из добровольцев-казаков мелкие партизанские отряды, успешно действовавшие в тылу противника при выполнении диверсионных и разведывательных заданий. 

    Боевой опыт и профессиональная воинская подготовка казаков вновь были использованы при решении острых внутренних социальных конфликтов. Декретом ВЦИК и СНК от 17 ноября 1917 года казачество как сословие и казачьи формирования были упразднены. В Гражданскую войну казачьи территории стали основными базами Белого движения (особенно Дон, Кубань, Терек, Урал), именно там велись самые ожесточенные бои. Казачьи части являлись в численном отношении главной военной силой белых армий в борьбе с большевизмом. К этому казачество подтолкнула проводимая красными политика расказачивания (массовые расстрелы, взятие заложников, сожжение станиц, реквизиции, стравливание иногородних против казаков). В Красной армии также имелись казачьи подразделения, но они представляли менее 10 процентов казачества. 

    После поражения в Гражданской войне около ста тысяч казаков оказались в эмиграции. В советское время официальная политика расказачивания фактически продолжалась, хотя в 1925 году пленум ЦК РКП (б) и признал недопустимым «игнорирование особенностей казачьего быта и применение насильственных мер в борьбе с остатками казачьих традиций». Тем не менее казаки продолжали считаться «непролетарскими элементами» и подвергались поражению в правах, в частности, запрет служить в рядах Красной армии был снят лишь в 1936-м, когда создали несколько казачьих кавалерийских дивизий (а затем и корпусов), отлично проявивших себя в Великой Отечественной войне. 

Виктор Безотосный, кандидат исторических наук. 

Журнал «Родина» №5 2004г.

 

 

Под ред. Е.П. Березовского. Издание Войскового представительства Сибирского Казачьего Войска. Харбин. Вып.1, 2 (1934, 1941 гг.)Вып.1Наше прошлое до Великой Войны 1914 года. Харбин, 1934 г. (сборник разбит на пять файлов):

 

ч.1 (стр. 1- 69)-22Мб;   ч.2 (стр.70-119)-15Мб;   ч. 3 (стр. 120-186)-21Мб;   ч. 4 (стр. 187-252)-19Мб;    ч.5 (стр. 253-313)-14Мб

 

 Вып. 2. Время Великой Войны 1914-1917.  Харбин, 1941 г.  (сборник разбит на пять файлов): 

 ч.1 (стр.1-78)-12Мб;  ч.2(стр.79-154)-12Мб;   ч.3(стр.155-257)-16Мб;  ч.4(стр.258-300)-5Мб;  ч.5(приложения,карты)-8Мб 

 

Содержание первого выпуска

часть 1

От Войскового Представительства. Вместо предисловия.

Г.Е. Катанаев. Западно-Сибирское служилое казачество ... 5

А.Д. Баженов. Краткий исторический очерк Сибирского Казачьего Войска (16-19 столетия) ...  20

Е.П. Березовский. К вопросу об истории Сибирского Войска ... 67

А.Д. Баженов. Цесаревич Николай в среде Сибирского войска в 1891 году ... 70

Оркестр Сибирского Казачьего Войска ... 80

А.Д. Баженов. Войсковой Круг 1903 года ... 82

М. Полянский. Командование М.Д. Скобелевым 9-й Сибирской Казачьей Сотней ... 85

И.Г. Акулинин. Конный бой под Вафангоу 17/30 мая 1904 года ... 88

А.Д. Баженов. 6-й и 9-й льготные полки в войну с Японией ... 92

П.И. Ходаков. Генерал-адъютант Н.Г. Казнаков ... 108

И.Г. Акулинин. На разведке под Вафандяном 31 мая (13 июня) 1904 года ... 113

П.И. Ходаков. Генерал-лейтенант Д.А. Шайтанов. Атаман 3-го Военного Отдела ... 117

П.Н. Краснов. Сибирские казаки... 120

П.И. Ходаков. Генерал-лейтенант Г.Е. Катанаев... 131

Н.К. Рерих. Славное Сибирское казачество ...137

А.И. Белов. Сибирская Казачья дивизия в боях под Ляояном ... 139

А.Н. Федоров. Бои Сибирской Казачьей дивизии у Янтайский копей ... 145

Е.П. Березовский.Сибирское Казачье Войско.Управление.Землеустройство.Военная служба.Хозяйственная жизнь...154

А.И. Белов. Л.-Гв. Сводно-Казачий полк и Сибирская полусотня в нем ...175

А.Д. Баженов. В первоочередных полках ... 187

А.Г. Грызов. Неизвестному учителю ... 197

А.Д. Баженов. На льготе ... 205

Протоиерей Г. Яковлев. Три матери ... 217

А.Д. Баженов. Артиллерия Сибирского Казачьего Войска ... 221

И.Н. Жуков. Станица Ачаирская. Хозяйственная жизнь казаков ...224

А.Д. Баженов. Три эпизода ... 232

Ю.Н. Рерих. Казачество в Средней Азии ... 235

А.Д. Баженов. Сотня юнкеров Николаевского кавалерийского училища ...241

часть 2

М. Волкова, А. Ачаир, Т. Баженова, Г. Яковлев. Стихотворения

Т. Баженова. Лагерь на Аблакетке

Перечень иллюстраций на меловой бумаге между страницами.

 

***

 

Содержание второго выпуска:

часть 1

От Войскового Представительства. Вместо предисловия.

Высочайшие манифесты 20 и 26 июля и 20 октября 1914 г. об  объявлении войны с Германией, Австро-Венгрией и Турцией ... 3

Приказ Армии и Флоту 23 августа 1915 г. о принятии на себя Государем Императором предводительствования... 7

Высочайший приказ по военному ведомству 6 декабря 1916 г. о принятии Государем Императором звания шефа 1 Сибирского каз. Ермака Тимофеева полка ... 8

Е.П. Березовский. Сибирское Войско и Великая война ... 9

А.Я. Усачев. Из воспоминаний о Великой войне ... 20

Второполчанин. 2-й полк перед Великой войной и его командир ... 31

В.И. Грибановский. Гадерский перевал ... 36

А.П. Михайлов. Урумчинский конвойный взвод ... 42

А.М. Ионов. Сибирскому казаку ... 48

А.Д. Баженов. Три недели на Кавказском фронте ... 59

А.И. Белов. Краткие заметки к описанию боя под Ардаганом ... 73

В.И. Грибановский. К описанию боя под Ардаганом ... 76

Кавказский фронт. Начало войны. Сарыкамышская операция ... 79

П.И. Путинцев. Сибирская полусотня л.-гв. Сводно-Каз.полка на фронте Великой войны ... 100

В.И. Федотов. Сибирский казачий артиллерийский дивизион ... 103

А.П. Григорьев. Формирование отдельных сотен ... 108

А.И. Белов. Бои под Праснышем. Бой у д. Черняки ... 110

В.М. Воронов. Работа разъезда дивизионной конницы в боях под Праснышем ... 121

В.И. Грибановский. Подвиг старшего урядника А. Воробьева ... 124

Его же. Бой у сел. Бар 28 мая 1915 г. ... 128

А.П. Михайлов. Гассан-Кала-Эрзерум ... 132

Н.П. Солнцев. Атака 1-й сотни 2 Сибирского каз. полка у сел. Чермик-Су ... 143

Его же. Действия дивизиона 2 Сибирского каз. полка у сел. Киркилиса ... 151

Его же. Байбуртская операция. занятие г. Байбурта ... 158

А.И. Белов. Отдельная Сибирская каз. бригада в боях ... 166

А.Д. Баженов. 9 Сибирский казачий полк в Великую войну ... 190

А.И. Белов. К вопросу о мобилизации льготных казачьих полков ... 237

Его же. Русская конница в Мировую войну ... 241

П.И. Ходаков. дело призрения в Сибирском Войске семей призванных в 1914 г.на войну ... 248

Его же. Столетие освящения Войскового Св. Николаевского Собора  ... 253

 

Часть 2

М.Волкова, А. Ачаир. Стихотворения

А.Н. Майков. Казак

Г. Яковлев. Казачья песня. Страничка из жизни отцов.

Перечень иллюстраций на меловой бумаге между страницами. Приложения. Карты и схемы.Источник 

 

http://www.elan-kazak.ru/arhiv/sibirskii-kazak-voiskovoi-yubileinyi-sbornik

Понедельник, 30 Март 2015 16:50

НА ВНУТРЕННЕМ ФРОНТЕ

Автор

Текст публикуется по изданию:

Архив русской революции / Изд. И.В.Гессен.

Берлин, 1921, т.1., с.97-190.

 

 

 

I. Первые признаки разложения российской армии.

 

В апреле 1917 г. 2-ю Сводную казачью дивизию, которой я командовал около двух лет и с которой был почти все время в боях, сменила на позиции под Пинском 172-я пехотная дивизия, и ее отвели в тыл, на отдых. Я тогда же решил подать рапорт об увольнении меня в отставку. Новые порядки, введенные Временным Правительством, отсутствие какой бы то ни было власти у начальников, передача в руки комитетов всех полковых дел быстро расшатывали армию. Пока дивизия стояла на позиции в непосредственной близости к неприятелю, она держалась. Наряд исполнялся правильно, офицеров слушались, форму одежды соблюдали. 10 апреля к нам в дивизию приезжал кн. Павел Долгоруков, член к.-д. партии. Он смотрел собранную для этого случая Донскую бригаду – 16-й и 17-й Донские полки – и сказал весьма патриотическую речь. На речь отвечали я и ген. Черячукин, а затем один урядник 16-го полка, который от имени казаков клялся, что казачество не положит оружия и будет драться до последнего казака с немцами, – до общего мира в полном согласии с союзниками. Кн. Павел Долгоруков ездил со мною в окопы, занятые пластунским дивизионом. Он присутствовал при смене пластунов с боевого участка, видел их жизнь в окопах и был поражен их выправкою, чистотою одежды, молодцеватыми ответами и знанием своего дела. Все это он мне высказал в самой лестной форме и потом задумчиво добавил: – "Если бы это было так во всей армии!.." – "А что?" – спросил я. Мы на позиции были далеки от жизни. В гости к нам никто не приезжал, письма политики не касались, газеты были старые. Мы верили, что великая бескровная революция прошла, что Временное Правительство идет быстрыми шагами к Учредительному Собранию, а Учредительное Собрание – к конституционной монархии с в. кн. Михаилом Александровичем во главе. На Совет Солдатских и Рабочих Депутатов смотрели, как на что-то вроде нижней палаты будущего парламента.

Рукопись неизвестного автора из собрания библиотеки Московской духовной семинарии.
Довольно интересный манускрипт второй половины XVII века "О начале проименования козаков, откуду казаки наречены и от коего племены и рода" (на обложке "О начале проименования казаков и освобождении оных от ига польского"). Собственно о происхождении имени казаков и их этногенетических корнях говорится лишь на первых листах произведения (впрочем, ничего интересного в этом плане здесь нет, - типичные "народно-этимологические" штудии). Большую часть произведения составляют перипетии исторической судьбы малороссийского казачества в XVII столетии, поэтому наименование произведения, указанное на обложке (как думается, позднее), более точно отражает его содержание.

Б.а. Москва. Рукопись. Из библиотеки Московской духовной семинарии. - 47 с.

Откуда козаки нареченные, племена и рода. Сказание о Мамае. Сказание о границах. О гетманах козацких. Сказание о Хмельницком. Сказание о козацкой войне. Сказание о первой брани. Сказание о второй победе над ляхами под Корсуном. Третья победа над поляками. Сказание о победе над поляками под Изборском. Сказание о том, как ходил митрополит Киевский до Варшавы.О войне Берестецкой. О комиссарах польских. Сказание о том, что было под Белой Церковью. Сказание о войне Жванецкой. Сказание о Раде Хмельницкой. О походе Хмельницкого на Полесский край.

Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьют челом холопи твои государевы Енисейского острогу служилые люди: десятники казачьи – Оська Семенов, Семейка Тимофеев Чюфарист, Вахрушка Максимов Попов, рядовые служивые люди – Якунька Данилов Щербак, Багдашка Ортемьев Сорокоумов, Сивко Семенов Махнев, Левка Тимофеев Головачев, Гришка Кирилов, Васька Федоров Коваль, Семейка Костянтинов, Семейка Архипов, Афонька Иванов Брусенкин, Фомка Кондратьев, Третька Карпов Хомяк, Матюшка Иванов, Гаврилко Никитин Пашенной, Семейка Иванов Дежнев, Ивашко Семенов Жирко. В нынешнем, государь, во 148 году по твоему государеву указу и по приказу стольников и воеводы Петра Петровича Головина да Матвея Богдановича Глебова да дьяка Еуфимия Филатова велено нам, холопем твоим, быть на Лене реке и служить твоя государева служба в Ленском острожке, а твоего государева денежного жалованья велено нам, холопем твоим, дать по полуокладу, по два рубли с полтиною. Милосердный государь царь и великий княз». Михаил Федорович всеа Русии, пожалуй нас, холопей своих, вели, государь, нам дать из своей царской казны своего государевого денежного жалованья енисейской присылки ил... неких доходов, годового полному окладу по пяти рублей человеку, чтоб нам, холопем твоим, было в чем платьишко и обувь купить в чем бы было твоя государева служба служить, покамест из Ле(нского) острожку торговые и промышленные люди не разбредутца. Царь государь, смилуйся, пожалуй. 
 
На обороте: К сей челобитной десятник казачей Енисейского острогу Мишка Кожевников вместо ленских служивых людей десятников и рядовых осьмнатцать человек, по их веленью, руку приложил.
 
Воспроизводится по:
 
Русские мореходы в Ледовитом и Тихом океанах / Сост. М. И. Белов. Л., 1952.
источник
http://elan-kazak.ru/forum/viewtopic.php?f=73&p=6792&sid=d8ab451f0b78dc7688f516e19dc5360b#p6792

источник 

http://www.elan-kazak.ru/?q=webfm_send/230

 

см полный номер во  вложении

ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ, БЫТ И СЛУЖБА ЕНИСЕЙСКИХ КАЗАКОВ ПО МАТЕРИАЛАМ, СОБРАННЫМ К.И. ЛАВРЕНТЬЕВЫМ, ПОД РЕД. КНЯЗЕВА Н.Н. ИЗДАНИЕ ЕНИСЕЙСКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ КАЗАЧЬЕЙ СТАНИЦЫ. ХАРБИН, 1938 

 

 

Для человека, начинающего интереснейший путь знакомства с историей Камчатки, главными вехами на нем являются фундаментальные книги, принадлежащие перу С. П. Крашенинникова, К. Дитмара, Н. В. Слюнина, М. А. Сергеева и других авторов. В их ряду заметное место занимает работа А. С. Сгибнева «Исторический очерк главнейших событий в Камчатке с 1650 по 1856 гг.», впервые напечатанная в 1869 г. в одном из наиболее либеральных изданий второй половины XIX в. — журнале «Морской сборник». Особую ценность ей придает использование материалов сибирских архивов, значительная часть которых ныне утрачена. На Камчатке эта работа имеется в нескольких копиях и на фотопленке. Настоящая публикация является первой с момента издания оригинала. Надеемся, что это сделает ее более доступной для исследователей и простых читателей, интересующихся историей своего края.
В настоящем издании приведена часть работы, охватывающая период с 1650 по 1772 гг. Ее публикация будет завершена в следующем выпуске «Вопросов…».

А. С. СГИБНЕВ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК ГЛАВНЕЙШИХ СОБЫТИЙ 
В КАМЧАТКЕ. 1650—1855

Александр Степанович Сгибнев (31 декабря 1826 г. — 26 июля 1881 г.), капитан 1-го ранга, военно-морской историк, исследователь Балтийского моря и р. Шилка. Родился в Кронштадте в семье подшкипера ластового экипажа. В 1846 г. закончил 1-й Штурманский полуэкипаж, произведен в кондуктора Корпуса флотских штурманов. В 1846—1850 гг. выполнял съемку и промеры Балтийского моря. В середине 1851 г. прибыл в Иркутск. Выполнил промер р. Шилка с целью установления возможности судоходства по ней. В 1853 г. назначен командиром парохода «Амур». В 1852—1854 гг. руководил постройкой в Сретенске барж и гребных судов. В 1854 г., командуя пароходом «Аргунь», участвовал в первом сплаве по р. Амур войск, продовольствия и грузов для Камчатской флотилии. В июле 1854 г. назначен помощником начальника Аянского порта, в октябре 1856 г. — адъютант Морского управления штаба Восточно-Сибирского военного округа. В 1862 г. — правитель дел Сибирского отдела Императорского Русского Географического общества, с середины 1864 г. — дежурный штаб-офицер, в 1864—1866 гг. заведующий канцелярией Морского управления. В ноябре 1866 г. командирован в Санкт-Петербурге по делам службы. В сентябре 1869 г. переведен на Балтийский флот, в 1871 г. прикомандирован к канцелярии Морского министерства. В 1873—1874 гг. вице-директор канцелярии Морского министерства, работал в комиссии по разбору и описанию дел архива министерства, а в 1880 г. — надзирал за архивом флота.
Историческую деятельность начал в Иркутске. Публиковал статьи в журнале «Морской сборник»: «Навигацкие школы в Сибири», 1866, № 11, «Командиры Охотского порта», 1869, № 11—12, «Исторический очерк главнейших событий в Камчатке», 1869, № 4—8. В 1871 г. опубликовал «Обзор заграничных плаваний судов русского военного флота с 1850 по 1868 г.», в 1872 г. — книгу «Русские кругосветные путешествия с 1803 по 1849 г.».
Похоронен в Санкт-Петербурге. Именем А. С. Сгибнева названы две банки в Рижском заливе [Морской биографический справочник Дальнего Востока России и Русской Америки. XVII — начало ХХ вв. // Сост. Б. Н. Болгурцев. — Владивосток, 1998. — С. 170—171].

I. 1650—1742 гг.

В то время, когда часть предприимчивых якутских казаков делала открытия около Охотского моря, другая партия проникла со своими поисками к берегам Ледовитого моря, избрав р. Колыму исходным пунктом своих открытий в северо-восточной части Сибири.
Нам неизвестно, кому принадлежит честь открытия этой реки, но достоверно только то, что в 1644 году казак Михайло Стадухин (якутский казачий десятник, вновь побывал на Колыме в 1648 г. В 1650 г. по суше перешел с Колымы на р. Анадырь, на следующий год открыл р. Пенжину и Гижигу. В 1653 г. первым прошел морем вдоль берега до Тауйской губы. В 1663 г. впервые доставил в Москву сведения о р. Камчатке. За открытия в Сибири произведен в казачьи атаманы. Умер в 1665 г. — Ред.) построил Нижне-Колымский острог и, возвратившись в Якутск, первый доставил известие о таинственном и свободном племени чукоч, об острове, лежащем против устья р. Колымы (последние путешествия показали, что остров, который описывал Стадухин — маленький Крестовский остров. — Авт.), с которого добывают чукчи моржовую кость, и о реке Анадыр (Погыча, Повыча, Ковыча), впадающей, будто бы, в Ледовитое море, восточнее р. Колымы.
Слухи эти быстро распространились между якутскими промышленниками и казаками, которые, пренебрегая предстоящими им опасностями, пустились на утлых своих ладьях (шитиках) по Ледовитому морю к востоку от устья р. Колымы и открыли чукотскую землю.
В 1646 г. Федот Алексеев, прикащик купца Усова, и казак Семен Дежнев (родился около 1605 г. в Устюге Великом, казачий атаман. В 1641—1643 гг. вместе со Стадухиным участвовал в походах на север Сибири. В 1647 г. во главе экспедиции приказчика Ф. Алексеева (Попова) вышел из устья р. Колымы, предпринял первую попытку пройти на кочах на восток. Летом 1649 г. основал Анадырское зимовье. В 1654 г. пытался пройти морем за Олюторскую губу. В 1662 г. вернулся в Якутск, через два года прибыл в Москву с «государевой казной». Позже служил на Чечуйском волоке, на р. Оленек и Вилюй. Летом 1670 г. вторично отправлен в Москву сопровождать соболиную казну. Умер в Москве в начале 1673 г. — Ред.) отправились в июне месяце на четырех кочах (кочи суда плоскодонные, с одною палубою, длиною около 12 сажень, соразмерной ширины; ходили греблею и под ровдужными (кожаными. — Ред.) парусами при попутном ветре; якоря имели деревянные, с привязанными к ним большими камнями. — Авт.) отыскивать р. Анадыр, о которой слыхали, что она впадает в Ледовитое море, и хотя попытки их два года сряду были безуспешны, за множеством льдов в море, но это не охладило их предприимчивости, и в 1648 г. июня 20 они на 7 кочах вышли из р. Колымы в новый поход. Нам неизвестно, что случилось с четырьмя кочами, а о плавании остальных трех под начальством Алексеева, Дежнева и казака Анкудинова сохранились сведения из донесения Дежнева.
Повествование свое Дежнев начинает от Большого Чукотского носу. Мыс этот, по замечанию его, состоит весь из камня, находится между севером и северо-востоком и поворачивает кругом в сторону р. Анадыра. На русской, т. е. на западной, стороне Чукотского носа впадает в море речка Становье, близ которой чукчи устроили род башни из китовых костей. Против самого мыса лежат два острога, на коих видели чукчей с прорезанными губами и продетыми в них кусками моржовых зубов. От мыса к р. Анадыру попутным ветром можно достигнуть в трое сутки, и в такое же время дойти сухим путем; первый мыс от Колымы назван Святым (вероятно, Шелагский мыс. — Авт.), и для Дежнева особенного примечания был достоин потому, что коч Анкундинова на том месте разбился.
В кратком, недостаточном описании Дежнева не упомянуто ни о губе Чаун, ни о Колюченском острове, ни о других приметных местах, которые должны быть усмотрены на пути из Колымы до Берингова пролива.
Казаки с кочи Анкундинова перебрались на остальные два коча и 20 сентября дрались на берегу с чукчами, причем Алексеев был ранен. Им было уже не до покорения чукоч, потому, во-первых, что, самое главное, они узнали, что в земле чукоч всюду тундра, холод и безлесье. Вскоре после того буря разлучила оба коча. Коч Дежнева носила по морю до октября месяца и, наконец, выбросила на берег к югу от р. Анадыра, не в малом расстоянии, вероятно, около р. Олюторы.
Дежнев с находившимися при нем 25 казаками отправился пешком для отыскания р. Анадыра; но за неимением проводника он пришел к этой реке только чрез 10 недель, не в дальнем расстоянии от ея устья, где не было ни людей, ни лесу. Наскоро построив лодку из наносного лесу, Дежнев послал 12 челов. вверх по Анадыру для отыскания продовольствия. Но партия эта блуждала 20 дней и, не найдя ни людей, ни пищи, возвратилась к устью реки, лишившись более половины товарищей, умерших от голоду.
В следующем 1649 г. Дежнев с остальными товарищами пошел на лодке вверх по Анадыру и вскоре встретился с многочисленным племенем анаулов, которые заплатили ему ясак; но впоследствии за непокорность были совершенно истреблены. Дежнев построил Анадырский острог в 480 верстах от устья, который и был первый острог на камчатской почве, служивший потом оплотом против нападений туземцев.
Между тем на р. Колыме, по выходе в море Дежнева, казаки узнали, что устье р. Анадыра должно искать на северном берегу Чукотской земли, и что кратчайший путь туда лежит по горам, чрез которые взялись провести их ходынцы, народ, живший в верховьях р. Анюя и покоренный русскими в 1650 г. По этому поводу образовалось новое общество для отыскания устья р. Анадыра. Партия эта 23 марта 1650 г. выступила в путь чрез горы под руководством Семена Моторы и 23 апреля соединилась на р. Анадыре с Дежневым. Вслед за этой партией вышла сухим путем для отыскания р. Анадыра другая партия казаков под начальством Михаила Стадухина (в Сибирском Вестнике сказано неправильно, что Стадухин отправился на Анадырск морем. В руках наших были подлинные документы о его путешествии. — Авт.), который провел семь недель в пути, пока дошел до Анадыра и, будучи в ссоре с Дежневым и Моторою, обошел их зимовье и действовал от них отдельно. Дежнев и Мотора, желая также избежать встречи с завистливым Стадухиным, пошли на р. Пенжину, но за неимением проводника принуждены были вернуться на Анадыр.
После того Дежнев и Мотора построили суда на р. Анадыре, чтобы идти по морю для отыскания новых рек; но намерение их не осуществилось за смертию Моторы, который был убит в 1651 г. в сражении с анаулами. В том же году (а не в 1652 г., как говорит Миллер, ибо в подлинных документах Дежнева сказано: «а на коргу мы прашли 159 года», т. е. 7159 г. от сот. мира, канун Петрова дня и Павлова, верховных апостолов. — Авт.) Дежнев доходил на лодках до устья Анадыра, где нашел отмель, простирающуюся далеко в море по северную сторону устья. На этой карге (на сибирском наречии отмель. — Авт.) Дежнев добыл для казны 3 пуда, а счетом 14 моржовых зубов (клыков. — Ред.).
В 1653 г. Дежнев готовил лес для постройки коча, на котором предполагал отправиться в Якутск морем, но, рассудив, что море большое и сувои (водовороты, течения. — Ред.) велики, без доброй снасти судовой и без добраго паруса и якоря идти нельзя, к тому же и берег Чукотской земли не всякое лето бывает так чист ото льдов, как был он во время его плавания, — отложил свое намерение. В следующем году Дежнев предпринял вторично путешествие к помянутой мели и взял с собою Юрия Селиверстова, прибывшего 27 апреля 1654 г. из Якутска с предписанием промышлять в пользу казны моржевые зубы. Селиверстов утверждал, что он и Стадухин открыли эту мель, названную Анадырскою каргою, в первое морское путешествие Михаила Стадухина в 1649 году; но Дежнев доказывал противное. Возникшему от этого спору мы и обязаны известием о плавании Дежнева.
Дежнев, продолжая плавание около карги, видел коряков и между ними узнал якутку, жившую прежде с Федотом Алексеевым. Она сказала ему, что Федот и Анкундинов от цинги умерли, многие из их товарищей убиты, а малое число осталось на лодках, но куда ушли и что с ними случилось, она не знает.
Впоследствии же открылось, что остальные казаки при благополучной погоде плыли подле берегов к югу, зимовали на р. Русаковой и на следующую весну пришли к р. Камчатке, где и расположились на жительство. Покоритель Камчатки, пятидесятник Атласов в 1697 г. узнал от туземцев, что много лет тому назад жил у них некто Федотов (может быть, сын Федота Алексеева) с товарищами при устье р. Никулы, которую потом русские прозвали Федотовскую. Камчадалы боялись их, пока русские не перессорились между собою и разодрались. Тогда камчадалы, увидя кровь, убедились, что и русские смертные, и потому, чтобы освободиться от них, соединились с коряками и всех русских побили. Во время первой камчатской экспедиции еще видны были остатки хижин, в которых жили русские. Только никто не мог сказать, с какой стороны они пришли сюда. О дальнейшем же путешествии Дежнева нет никаких сведений.
Между тем казак Михаил Стадухин по окончательном истреблении племени анаулов построил на устье р. Анадыра шитики и в 1656 г. отправился на них с товарищами к югу, обогнул полуостров Камчатку и вышел в Охотское море, на берегу которого построил Тауйский острог (Миллер и Врангель говорят, что Стадухин пошел на р. Пенжину, и что о нем не получено никаких вестей. Но мы имели на руках документы о его плавании. — Авт.).
По заведении острога на р. Анадыре казаки остались в нем постоянными жителями, завелись домами, построили церковь и содержали себя на собственный счет, потому что из Якутска по трудности сообщения и отдаленности в течение 78 лет (с 1650 по 1728 гг.) им не доставляли ни жалования, ни провианта; продовольствием же служила им рыба и оленье мясо. Покорив окружавшие Анадырск племена юкагирей (в 1691 г. почти все племя юкагиров погибло от оспы. — Авт.) и коряк, обитавших на северном прибрежье Охотского моря, казаки объясачили потом коряк оленных, кочевавших на правом берегу Анадыра между Пенжинским и Олюторскими морями. Коряки, надеясь найти в русских защиту против враждебных им соседей чукоч, охотно отдавались под покровительство казаков и снабжали их в переездах своими оленями. Но как покорность коряк была сомнительна, то в 1679 г. был построен Акланский острог на р. Хаяхле, впадающей в Пенжину.
Вскоре казаки завладели всею площадью между реками: Акланом, Анадыром, Олютором и Таловкой. Площадь эта, с включением Анадырского острога, называлась в то время Заносьем. Анадырские служилые давно уже слышали о соседственной Камчатке, но уведомили о том якутское правление только в 1689 г., а в 1696 г. решили осмотреть эту землю. По приказу анадырского прикащика Атласова, прибывшего туда в августе 1695 г., казак Морозко, посланный с 16 казаками для сбора ясака с коряк на р. Апуку, впадающую в Восточный океан, проник далеко на юг, погромив один камчадальский острог на р. Тигиль, где взял неведомые (японские) письмена; собрал достоверные сведения о Камчатке и узнал о существовании за ней целой гряды островов.
Получив эти известия, Атласов в 1697 г. сам отправился в поход на Камчатку с 55 казаками и 60-ю юкагирами. Склонив в подданство коряк в Акланском, Каменском и Усть-Таловском острожках и взяв один острожек с бою (Острожек этот находился при р. Кчанучь, впадающей в р. Камчатку. Крашенинников застал на этом месте крест, поставленный Атласовым, со следующей надписью: «205 году 13 дня поставил сей крест пятидесятник Володимир Атласов со товарищами 55 челов.». — Авт.), перешел с Пенжинской губы на олюторский берег Восточного моря. Здесь Атласов разделил свою команду на две партии: одну под начальством Морозко отправил по восточному берегу полуострова, а с другою пошел сам вдоль берега Пенжинского моря. На Тигиле обе партии соединились и вместе прошли по пенжинскому берегу на юг до р. Нынгучу, получившей название Голыгиной от имени потерявшегося здесь казака. При возвращении же назад с р. Ичи, перешел чрез хребет на р. Камчатку, заложил на ней Верхнекамчатское зимовье и, оставив в нем Потапа Серюкова с 15 казаками, воротился в Анадырск. 2 июля 1700 г. Атласов был уже в Якутске, откуда отправлен в Москву с донесением о покорении новой страны, за что и был пожалован сперва в пятидесятники, потом в якутские казачьи головы и назначен правителем в Камчатку.
В Москве Атласов сообщил следующие сведения о своем пути в Камчатку, о самой Камчатке и Курильских островах, переданных нам в летописи Есипова.
«От Якутска переплыл через р. Лену на лодках и взял конныя, под всех 13 человек служилых, подводы. Шли еланными и луговыми местами до Алдана реки с дня три. Переправились через р. Алдан против р. Токулана; подле той реки по правой стороне вверх шли 11 дней, и тут захватила их зима. С Токулана переправились на вершину Яны, чрез Камень, 1 день, и шли по той реке 2 недели до Верхоянского зимовья. Оттуда перешли на Атанан реку, а с Атанана на Голяндину речку, впадающую в Индигирку под Индигирским острогом, и шли до того острога на конях. Всего от Якутска до того места шли, с простоем, недель с семь; а из того острога вниз шли по Индигирке реке на оленях 6 дней до Уяндинского зимовья, а Уяндинка река шла в Индигирку с левой стороны; от Уяндина шли на большое место по Индигирке и перешли чрез хребет до Алазейского зимовья 10 дней, а из того Алазейского зимовья на оленях же шли чрез хребет до р. Колымы, до урочища Юрманш, 2 дни, а потом по Кокбеме вниз 10 дней на нартах до Нижнеколымского зимовья. А то зимовье близ самаго устья, и от него шли чрез хребет до Яблонной реки и по Яблонной вниз до Анадыра реки, и по Анадыру вниз до Анадырского острогу 4 недели, а на легких, весною, выходят и в 3 недели, и в подводы лошадей и оленей нанимали у ясачных иноземцев. Между Колымою и Анадыром реками необходимый нос впал в море, и в левой стороне того носа на море летом бывают весенние льды, а зимою то море стоит замерзши; по другую сторону того носа весною бывают льды, а во все лето не бывают. На том носу он не бывал, тамошние иноземцы чукчи, которые живут около того носа и на устьи Анадыра, сказывали, что против того носа есть остров, с того острова зимою, когда море замерзнет, приходят иноземцы, говорящие своим языком, и приносят соболи плохие.
В Анадырском зимовье собрал он Володимир 60 чел. служилых и промышленных, а что с теми людьми учинил и куда ходил, то писано в Якутск. Да сверх того он сказал: что идучи в Камчадальскую землю и из камчадальской земли питались они оленями и рыбою, имая у инородцев оную рыбу и сами ловили сетьми. А рыба в реках морская, породы особой, походит однако на семгу. Иных рыб много, семь разных родов, и на русския рыбы не походят. Идет той рыбы из моря по тем рекам много, и назад та рыба не возвращается и помирает в тех реках.
По тем рекам звери: соболи, лисицы и выдры. Ходили они по Камчатке реке летом и зимою на оленях, зимою в нартах, а летом верхом. Зима в камчадальской земле тепла, против московского, и бывают снега небольшие, а в курильских иноземцах (в Курильской землице, т. е. на юге Камчатки. — Авт.) снега бывает больше против Якутска вдвое, и в Курильских солнце летом ходит против человеческой главы, и тени от человека не бывает. В Курильской земле у моря птиц: уток, чаек много, а ржавцов, гусей, лебедей бывает и больше того. Дожди, молнии и громы бывают большие и часто. Овощи в Камчадальской земле и Курильских суть: агоды брусника, черемуха и жимолость; тамож обретается трава, которую иноземцы называют Абагатка; иноземцы эту траву сушат на солнце и едят, а как ту траву изомнут, станет мелка и бела, как мука, и сладка, будто сахар. Деревья там растут малыя: кедры величиной против можевельника; березнику, лиственничнику и ельнику много, и на Пенжинской стороне по рекам растет березняк и осинник.
На Пенжинской стороне живут коряки густобородые, лицом русоватые, росту среднего, говорят своим языком, живут без всякой веры; но имеют из своей братии шаманов, и что им надобно, о том и шаманят: бьют в бубны и кричат. Одежду и обувь носят оленью, а подошвы нерпичьи; едят же рыбу, всякого зверя и нерпу. Юрты у них оленьи и ровдужныя (сделанные из шкур, выделанных в замшу. — Ред.).
А с теми коряками живут иноземцы, языком и во всем подобны корякам, и называются люторцы; юрты у них земляныя, подобны остятским. А с теми люторцы живут камчадалы, ростом же не велики, с бородами средними, лицом походят на зырян, одежду носят соболью, лисью, оленью, а пушат то платье соболями. Юрты у них зимния земляныя, а летния деревянныя, на столбах, вышиною от земли три аршина, намощены досками, покрываются еловым корнем и ходят в те юрты по лестницам; юрта от юрты стоят не близку, и в одном месте юрт ста по три и по четыре. Питаются они сырою рыбою и зверем и запасают их в зиму так: вырую рыбу складут в яму и засыпают землею, и та рыба изгниет, они вынимают ее и кладут в колоды, наливают водою и, разжегши камни, кладут в те колоды, нагревают воду и ту рыбу с тою водою размешивают и пьют. И хоть от той рыбы изходит такой смрадный дух, что русскому человеку по нужде можно терпеть. Посуду глиняную, горшки и кувшины, деревянную водяную делают сами, но есть у них и другая посуда, привезенная с острова. Веры у них никакой нет, только одни шаманы различны с иными иноземцами только тем, что носят волосы длинные.
По хребтам камчадальской земли живут коряки оленные, с коими камчадалы говорят коряцким языком. За камчадальскими вдали живут курильские иноземцы, которые видом против камчадалов черные и бороды меньше, и сказывают, что в той курильской земле против камчадальской теплее и одежду носят такую же, что и камчадалы, и соболи у них есть, только зело плохи, а бобров и лисиц красных много. Вдали же за теми курильскими иноземцами многие люди есть, и далече та земля от них неведома.
А устьем вверх по Камчатке реке с неделю ходу есть гора, подобно хлебному скирду, велика гораздо и высока, а другая близ ея подобно сенному стогу высока же, и с той другой горы днем идет дым, а ночью искры и зарево. Из под тех гор вышли реки ключевые, и вода зелена и светла. А вышеописанные иноземцы державства великого над собою не имеют и ясаку не платят, а живут по своей воле, и только кто из них богаче, того и почитают, меж собою род на род войною ходят, и драка бывает часто. Летом те все иноземцы мужескаго пола ходят наги, а к бою плохи и торопливы; жен имеют по одной, и по две, и по три, как по силе своей и по богатству, и не разбирая родства, яко беззаконники. Скота у них нет, только одни собаки. Соболей и лисиц промышляют кулемами у реки, где рыбы бывает много, и на деревьях стреляют из луков деревянных, а огненнаго оружия у них нет, и гораздо боятся русских, называя их огнеядцами, и бьются с русскими до тех мер, как увидят мертваго, испугаются и без бою потеряются. Зимою на бой ходят камчадалы на лыжах, а коряки оленны на нартах; один правит, а другой стреляет; летом же на бой выбегают пеши и наги. Татары к ним доставляют ножи, топоры, ножницы, огнивы, иглы, уды, наперстки, бисер, всякой шелк, а от них берут соболей, лисиц, бобров, белку, горностаев и иную рухлядь недорогою ценою.
По Камчатке реке к морю посылал он Володимир казака для проведования иноземцев, и тот казак по Камчатке до моря был и сказывал, что он видел иноземцев от Еловки речки до моря 160 острогов, а в остроге в одной зимней юрте, и в иных острогах и в двух юртах живет людей человек по двести и больше, а летние юрты около острогов на столбах, у всякого человека своя юрта. До прибытия русских острогов у них не бывало, и знатно, что при русских людях построили острогов больше. И от тех острогов бьются, бросают каменья пращами из рук, а большим каменьем мечут из рук с острожку и обвостренным кольем и палками бьются. И к тем острогам приступают русские из-за щитов и острожки те зажигают и станут против ворот, где им бежать, и в тех воротах многих побивают. А к земляным острожкам приступают русские, разрывают землю, а их иноземцев на острожек наверх взойти из пещали не допускают.
А по другую сторону камчадальской земли на море зимуют льды, не бывает только от Пенжины реки до Тигиля видать льда. А от Тигиля до устья Камчатки реки через камень скорым ходом переходят в 4 дня, а Камчаткою рекою на низ плыть в лодке до моря дней с пять. А против первой Курильской реки, на море, видел вдали, как острова кажется, и иноземцы сказывают, что подлинно там острова есть, и на тех островах города каменные, и в них люди живут царственные (это первое известие о Курильских островах и Японии. — Авт.), а какого государства и какие люди, про то сказать не умеют. Из тех островов к ним приходят ценная посуда и платье, да полосатых и пестрых китаек. Да они же курильцы (жители Лопатки. — Авт.) сказывают, то в камчадальской стороне, повыше Камчатки, у Бобровке речки приходят во все годы бусы (так называлось японское плавсредство. — Ред.), а что на бусах привозят, того не ведают.
А в море есть звери каты и нерпа, и каланы; в большую воду последние выходят на берег, и на земли их бьют напками и колят. А Амур река от тех мест доколе, про то он не ведает, а у пенжинских иноземцев для морского ходу бывают вместо лодок байдары, сшиты из нерпечей кожи, в длину по пяти и по шести сажен, а поперек полторы сажени, и в середине ставят деревянные распорки и решетку, и плавает в таких байдарах человек по 30-ти, по 40-ку. А у камчадалов бывают лодки меньше и поднимают человек до 20-ти, а иных судов не видали.
В камчадальской и курильской землях хлеб пахать можно, потому что места теплыя и земля черная и мягкая, и иноземцы пахать и сеять не знаю.
А полонянин, котораго на бусе принесло, каким языком не ведает, а подобием как гречанин: сухощав, ус не велик, волос черен, а как у русских увидит образ божий, зело плачет и говорит, что у них такие образа есть же. Тот полонянин жил прежде у коряк два года. Он шел с ним Володимиром на лыжах из анадырского зимовья 6 дней и стали у него ноги пухнуть, заскоробел и для того поворотил в Анадырский острог.
Да он Володимир вез с собою для подлиннаго ведома к Москве камчадальского иноземца, и тот иноземец говорил по-русски и в Новогородском уезде оспою помер. У сибирских иноземцев никакой учтивости нет, люди худые, никакой чистоты не имеют (из летописца Есипова. — Авт.)».
Атласов при обратном следовании из Тобольска в Камчатку со 100 человеками казаков сделал нападение на р. Тунгуске (так говорит Крашенинников в своем описании Камчатки; по летописи же Есипова — на р. Лене. Мы не имели возможности проверить этот факт. — Авт.), на гостя (купца. — Ред.) Добрынина и разграбил его судно, за что долго судился и посажен был в тюрьму. Вместо него послан был в Камчатку служилый Михайло Зиновьев.
Между тем, оставленный в Камчатке служилый Серюков, ожидая подкрепления, жил в остроге три года, производя с камчадалами торговлю. Наконец вздумал отправиться в Анадырский острог и на пути со всеми товарищами был убит коряками.
Зиновьев не успел еще прибыть на место, как в 1700 г. назначен был в Камчатку первый прикащик Тимофей Кобелев. С ним отправлено несколько человек казаков, в числе которых находились известные в истории Камчатки лица Козыревские, отец и сын (отец был убит в 1705 г. в сражении с туземцами. — Авт.).
Кобелев ехал из Анадырска до Пенжинского моря на оленях, а оттуда на кочах до Пустого острога. В донесении своем о прибытии в Камчатку, между прочим, он писал, что против устья р. Харьюзовой находится камень-голец, а напротив р. Кораги остров, до которого ходу на байдарах день.
Кобелев отмстил корякам за смерть Серюкова, разорив их городок Кохча. Потом перенес Вехнекамчатское зимовье на реку Кали-Кыг, лежащую в 1/2 версте от прежнего зимовья, и заложил Нижнекамчатское зимовье, а в 1704 г. выехал с ясачною казною в Якутск, сдав должность служилому Зиновьеву, о котором было упомянуто выше. Зиновьев перенес Нижнекамчатское зимовье на ключи, построил острог и первый завел ясачные книги, и перевел в Камчатку анадырских служилых с р. Уки, где они под командою служилого Кутьина успели построить 6 зимовьев и обложили тамошних коряк ясаком.
В 1704 г. прислан на полуостров пятидесятник Колесов с казачьей командою. Он сидел на приказе по апреле месяце 1706 г., до отъезда с казною в Якутск.
Колесов около Верхнего зимовья построил острог козельчатой (обнесенный оградой из кольев. — Ред.), мерою вокруг 70 сажен, а вышиной пол-третья сажени печатных; около Нижнего зимовья, что на р. Камчатке, на ключах поставил другой острог, мерою кругом 30 сажен, в вышину пол-третья сажени; на Большой реке построил зимовье для ясачного сбору. В 1705 г. он посылал на немирных курил и на их острожки казака Ламаева с 40 служилыми. Курилы не согласились платить ясака, и их было побито до 100 чел., а остальные покорились победителям (курилами называли в то время жителей южной части Камчатки, которая известна была под названием Курильской землицы. — Авт.). Колесов собрал на 1705 и 1706 гг. ясаку с камчатских иноземцев 88 сороков (88 сороков составляют 3 520 шкурок. — Ред.) 14 соболей, 5 лисиц чернобурых, до 900 сиводушек и красных и 93 морских бобра (калана. —Ред.).
В 1706 г. Колесов с этим сбором отправился из Камчатки в Акланский острог Пенжинскою губою на байдарах, сделанных их нерпичьей шкуры. Из Акланска до Индигирки шел он с командою на своих проторях (расходы, траты. — Ред.).
Колесов для сообщения сведений о Камчатке был вытребован в Москву, где в 1709 г. пожалован в дворяне по московскому списку, награжден серебряным ковшом в 2 фунта (русский фунт равен 409,5 г. —Ред.), зорбафом на золоте и 40 аршинами (аршин составляет 0,7112 м. —Ред.) коломянки (полосатая пестрая шерстяная домотканная ткань. —Ред.). Кроме того, по резолюции бригадира и вице-коменданта князя Матвея Гагарина (Матвей Петрович Гагарин, первый сибирский губернатор, судья Сибирского приказа. — Ред.) положено ему жалования 16 руб., сын его Назар пожалован в дети боярские с служилым окладом, а сын Степан в сотники.
Между тем, казаки завелись здесь домами и хозяйством. Забирая в плен малолетних детей и женщин, они первых обращали в холопов, а вторые делались сперва невольницами, а потом женами, и до того иногда верными и привязанными, что не раз спасали своих мужей от злоумышлений их соотичей. От этих браков впоследствии возникло новое поколение, полурусское-полукамчадальское. Все домашнее хозяйство казаков и воспитание детей лежали на обязанности женщин, и потому хозяин, когда не был в походе, проводил время праздно и по большей части в ясачной избе, которая до заведения в Камчатке кабаков служила местом сборища. Здесь производились суд и расправа и игра в зернь и карты. Все свободное время проводилось в игре, которая нередко заставляла их уносить в избу последнее свое достояние, жертвуя даже личною свободою слуг, давая на них кабальные записи.
Прикащики, не всегда благонамеренные, заботились более о своих выгодах, чем об интересах казны; при сборе ясаков притесняли туземцев и тем вооружали их против себя. И хотя после некоторого сопротивления они и покорялись грому огнестрельного оружия, но, тем не менее, старались при всяком удобном случае истреблять русских.
В 1704 г. был послан из Якутска в Камчатку с 10 казаками сын боярский Протопопов (он же Верхотуров). Дойдя благополучно до реки Олюторы, он в 1705 г. отправился с этой реки морем к р. Камчатке, и на пути он и 7 казаков были убиты на берегу олюторцами, а остальные 3 казака успели уйти на лодке на р. Камчатку.
Кроме того, коряки (Левка Танхагирев с родичами) убили служилого Василия Шелковникова, отправленного в 1705 г. из Якутска в Камчатку с 15-ю казаками для доставления туда пороху и свинцу. Вместе с Шелковниковым коряки убили 10 казаков, а остальные успели убежать в акланский острог, который коряки держали в осаде, пока в 1706 г. не подошел к ним на помощь Колесов, возвращавшийся с ясаками в Якутск. Колесов всех бывших в акланском остроге 15 казаков вместе со своими казаками послал сопровождать в Камчатку пороховую казну, «ибо, — писал он в Якутск, — в Акланском, за малолюдством, собрать ясак некому, а в Камчатке без пороху и свинцу надо опасаться бунту».
По выезде из Камчатки Колесова большерецкие камчадалы (камчадалы в то время известны были под названием ительменов. — Авт.) напали на Большерецкое зимовье и всех служилых людей побили. В то же время и на Бобровом море (Бобровым морем назывался в то время залив между Кроноцким и Шипунским мысами к северу от Петропавловской гавани. —Авт.) убит ясачный сборщик с 5-ю казаками.
В 1707 г. Атласов выпущен был из тюрьмы и снова послан с командою в Камчатку с правом делать там суд и расправу, иметь совершенную власть над служилыми; виновных наказывать кнутом и батожьем, а прежнюю вину и разбой заслужить прииском новых земель и доброю службою; но Атласов еще на пути к Анадырску своими несправедливыми поступками успел вооружить против себя всех служилых, которые с дороги послали на него в Якутск донос. По прибытии же в Камчатку он принял в свое управление Верхний и Нижний Камчатские остроги и в августе месяце послал служилого татарина с 70-ю казаками к Бобровому морю для усмирения камчадалов. Партия эта около нынешнего Петропавловского порта встретила до 800 камчадалов, прибывших туда на байдарах. Камчадалы напали на русских, но многие из них были побиты, а остальные разбежались. Русских было убито до 6 человек. Отсюда партия возвратилась в Верхнекамчатский острог. После того была послана партия на Большую реку, но поход этот был не совсем удачен.
В декабре 1707 г. казаки, будучи недовольны Атласовым, самовольно сменили его и посадили под арест, послав при этом в Якутск донесение о его злоумышлениях и жестоком с ними обращении. Командиром же выбрали прикащика Верхнекамчатского острога Ломаева. Впрочем, Атласов сбежал в Нижнекамчатский острог и жил там праздно, потому что закащик Ярыгин не сдавал ему и там должности.
По получении в Якутске известия о поступках Атласова, назначили в 1707 г. прикащиком в Камчатку сына боярского Панютина и донесли обо всем в Москву. С Панютиным отправлено было 55 челов. служилых, две медных пушки с 100 ядрами, порох и свинец. Около Пенжинского залива напали на него 10 июля 1709 г. при переправе чрез р. Карагу олюторцы; убили Панютина с 10 человеками, а казну с аммунициею разграбили; остальные же служилые отбились и под управлением сына боярского Петра Чирикова пришли на Камчатку.
В управление Чирикова замечательны два обстоятельства: 1) неудачный поход на Большую реку пятидесятника Харитонова для усмирения туземцев. В походе этом было убито 8 ч. русских, много ранено, а остальные спаслись бегством и 2) разбитие у Авачинской губы японского судна, к которому ходил сам Чириков с 50 казаками и отбил у камчадалов 4 японцев. Чирикову было поручено произвести следствие на счет поступков Атласова, но он не успел приступить еще к следствию, как был сменен.
В 1709 г. прибыл на смену Чирикова пятидесятник Миронов-Линин с 40 казаками. Таким образом собралось в Камчатке три прикащика: Атласов, Чириков и Миронов.
Чириков, сдав Миронову командование Верхнекамчатским острогом, в октябре месяце поплыл на ботах в Нижнекамчатск, чтобы там перезимовать и весною выйти к Пенжинскому заливу, откуда отправиться с казной морем. Миронов же зимою отправился в Нижний острог для приучения людей к судостроению и, возвратясь обратно, был зарезан 23 января 1711 г. взбунтовавшимися тогда казаками, а 20 марта те же бунтовщики арестовали Чирикова и, закованного в кандалы, бросили в море. После того бунтовщики отправились в Нижний острог и зарезали там Атласова, застав его спящим (так рассказывает Крашенинников, а Спасский говорит, что он умер своею смертию. Но следственное дело показало, что все три прикащика были убиты. — Авт.). Здесь они разделили пожитки убитых прикащиков и, усилив свою партию до 75 челов., избрали казака Анциферова своими атаманом, а Ивана Козыревского (сына) есаулом. Бунтовщики ездили по полуострову для сбору ясака с туземцев, которых считали тогда до 10 000 челов.
На Тигиле разграбили съестные припасы, паруса и снасти, заготовленные Мироновым для служилых людей, назначенных к отправлению с казною Пенжинским заливом. Наконец, в апреле 1711 г. прибыли в Верхний острог, откуда послали в Якутск челобитную, в которой объяснили, что они убили Чирикова и Миронова за разные злоупотребления, но об Атласове не упомянули ни слова. Бунтовщики, чтобы загладить свои преступления, пошли из Верхнего острога на Большую реку и взяли Камчатский острожек, бывший на том месте, где ныне Большерецк. Здесь расположились на отдых и положили основание Большерецкому острогу, окружив его земляным валом.
Мая 22-го приплыло к острожку с неприязенною (враждебной. —Ред.) целью множество камчадалов и курильцов. На другой день находившийся при бунтовщиках архимандрит Мартимиан, присланный в 1705 г. из Тобольска в Камчатку, для распространения христианства, отслужил молебен и благословил их. После того казаки сделали вылазку, напали на неприятелей и разбили их. По донесению казаков, урон туземцев был так велик, что трупами их была завалена Большая река; русских же было убито трое и несколько человек ранено.
После того бунтовщики пошли в курильскую землицу и на небольших байдарах первые из русских плавали на Курильские острова. На первом Курильском острове обложили жителей ясаком и отняли у них три морских карбаса, на которых перешли на второй остров; но здесь встретили жителей, собравшихся для отражения русских. Казаки, не имея пороху, не решились вступить в бой и в сентябре возвратились в Большерецк.
В апреле 1710 г. к северу от Авачинской губы разбилось японское судно и из спасшихся с него 10 японцев 4 было убито камчадалами, а 6 взято ими в холопство. Из них один, Санима, был впоследствии отправлен в Петербург.
В 1711 г. приехал на смену Миронову казачий десятник Щепеткой (он же Севостьянов). Он, боясь Анциферова, предоставил ему начальствовать в Большерецке, а сам сбирал ясак с туземцев в окрестностях Верхнего и Нижнего острогов. Но в 1712 г. Анциферов был убит камчадалами на р. Аваче. По смерти Анциферова прекратились на время и возмущения. Щепеткой посылал нарочно казаков ловить изменников, и один из пойманных объявил, что у них был заговор и против Щепеткова, которого хотели убить и после уйти на острова, где и поселиться; но заговор не исполнился только потому, что многие служилые не пожелали быть соучастниками бунта.
Щепеткой, оставя в Верхнем остроге прикащика Козырева, а в Нижнем Ярыгина, отправился из Камчатки с казною в 1712 г. 8 июля на построенных своим коштом (то есть своими средствами. — Ред.) на устье р. Камчатки судах, пошел морем до Олюторской реки и, поднявшись по ней, построил зимовье, огородив его валом для защиты от нападения олюторцов. В этом зимовье сидел он с 84 человеками до 9 января 1713 г., пока по просьбе его не прибыло подкрепление из Анадырска в числе 60 челов. Казна эта дошла в Якутск чрез Анадырск на оленях в январе 1714 г. (ясачная казна была послана в Москву с сыном боярским Ярославцовым, бывшим впоследствии с Шестаковым в деле с чукчами и пожалованным вместо Шестакова якутским казачьим головою. — Авт.). С 1707 г. не было вывозимо казны по причине беспрестанных нападений коряк. Все поморье от Аклана до Тауйской губы, населенное коряками, не признавало над собою русской власти. С 1703 по 1715 г. в проезде с ясачною казною погибло от коряк и русских бунтовщиков до 200 челов. служилых.
По выезде Щепеткого казак Киргизов взбунтовал в Верхнем остроге служилых людей, приплыл на ботах в Нижний острог и мучениями принудил Ярыгина отказаться от власти, а острог сдал казаку Канашеву, который правил им до 10 сентября 1712 г., т. е. до прибытия в Камчатку прикащиком московского дворянина Колесова (того самого, который был уже в Камчатке пятидесятником). Киргизов же, подговорив себе еще 18 казаков и наделав множество всякого рода бесчинств в Нижнекамчатском остроге, возвратился в Верхний острог и был долго страшен Нижнему острогу.
Сибирский губернатор князь Гагарин, получив донесения о преступлениях, совершенных в Камчатке, дал в 1712 г. указ якутскому воеводе стольнику Ельчину: «Двух казаков, Пещеру и Норманского, за верную службу произвести в дети боярские, а прочим 70 казакам, не участвовавшими в бунте, быть и писаться конными, оклады их увеличить до семи руб., хлеба, ржи и овса давать по 6 четвертей, соли по 3 пуда, за службу похвалить и объявить, что будут еще пожалованы впредь великой милостию. Новому прикащику, посылаемому в Камчатку, наказать разобрать дело. Данилку Анциферова — смертию не казнить и служилым наказания не чинить, если они будут стараться заслужить против указу приведением в подданство немирных иноземцев или открытием новых земель».
Розыск казаков, убивших трех прикащиков, поручен был Колесову, которому велено было набрать с собою новокрещенных якутов, солдат и вольных всякого рода людей и взять одно духовное лицо для исполнения в пути треб. Колесов, прибывший в Нижний 10 сентября 1712 г., не застал в живых Анциферова; есаул Козыревский с товарищами, вызванные из Большерецка, штрафованы и отпущены заслужить свою вину на покорение Курильских островов. Но верхнекамчатские казаки Константин Киргизов и главный его сообщник Шабанов, явившись с партиею своею в Нижний, не пошли на следствие и, укрепившись в домах, с угрозами требовали от Колесова позволения идти для исследования Карагинского острова, чтобы заслужить прощение. Видя твердость Колесова, они стали подговаривать к измене его казаков; но как и эта попытка не удалась, то воротились в Верхний, где партия разделилась и сильнейшая лишила Киргизова команды и выдала обоих возмутителей Колесову, по приказу которого они были повешены.
В апреле 1713 г. Козыревский с 55 челов. служилых отправились для разведывания Курильских островов и Японского царства. По возвращении же своем с островов, он представил следующее краткое их описание:
«От Лопатки до первого острова Шумчу перегребают на байдарах 2, 3 часа. Второй остров Пурумушир (Парамушир), жители которого делают из крапивы холст. Третий Оникутан (Онекотан). По западную сторону этих островов находятся три небольших острова. Четвертый Араумакутан (Харимкотан). Пятый Сияскутан (Шияшкотан). Шестой Шококи, на который приезжают японцы за рудою. Седьмой Мотого (Матуа). Осьмой Шашово. Девятый Ушишир. Десятый — Катуй. Одиннадцатый — Шимушир. Двенадцатый Итурупу, многолюдный, много рек, против устий которых есть удобные места для якорной стоянки. Тринадцатый — Уруп. Четырнадцатый — Кунашир. Пятнадцатый — Матемай, на котором находится японский город. За ним лежит главный остров японского государства. Кроме этих островов в разных направлениях от них находятся небольшие острова».
В кратком своем описании о курильском походе Козыревский ничего не упомянул о самом путешествии, а ограничился только сообщением, что в Японии главный город Еддо и что японцы привозят на острова разные товары (Козыревский вывез с островов на свою долю на несколько тысяч пожитков, которые камчатский прикащик Петриловский у него вымучил и принудил его в 1716 г. постричься в монахи. В 1717 г. Козыревский построил между Нижним острогом и речкою Ключевскую пустынь. В 1720 г. он получил за курильский поход в награду 10 руб. и назначен строителем Покровского монастыря в 80 верстах от Якутска. В 1724 г. за расхищение монастыря Козыревский был закован и заключен под стражу, из под которой бежал и поступил секретарем к якутскому воеводе. Потом Козыревский бежал в Тобольск; но был пойман и снова закован. Тогда он объявил на архимандрита Феофана, виновника своих бед, слово и дело! (то есть обвинил его в государственной измене. — Ред.). За что оба они были отправлены в Тобольск. Здесь Козыревский был назначен в экспедицию Шестакова и после неудачного плавания по Лене на судне «Эверст» в 1729 г. с отписками явился в Москву, где хлопотал о награде за утрату имущества в Камчатке и постройку судна «Эверст». Сенат в 1730 г. определил выдать ему 500 руб. Но вскоре за какие-то новые преступления он был вытребован в тайную канцелярию и в 1732 г. расстрижен. — Авт.).
В 1713 г., в августе месяце, прибыл в Камчатку на смену Колесову дворянин Иван Енисейский. Он заложил на ключах церковь и перенес туда Нижнекамчатский острог, который и стоял на этом месте до бунта 1731 года, когда был сожжен вместе с церковью. По его распоряжению 120 служилых и 150 камчадалов ходили на авачинских инородцев, убивших Анциферова с 25 челов. Партия эта разгромила два острожка и принудила камчадалов платить ясак.
Местные беспорядки в Камчатке, по отдаленности страны, до 1713 г. оставались как бы незамеченными правительством; но убийство трех прикащиков и невысылка из Камчатки за несколько лет ясака побудили наконец местное начальство обратить внимание на этот отдаленный край.
Сибирский губернатор князь Гагарин для прекращения всех этих беспорядков назначил в Камчатку из дьячих детей Петра Татаринова, написав его в капитаны Тобольского драгунского полка, а якутской воеводской канцелярии (указ сибирского губернатора 13 февраля 1713 г.) получено наблюсти за исполнением поручения, данного Татаринову, и снабдить его всеми потребными для того средствами.
Главнейшие пункты данной Татаринову инструкции заключались в следующем:
«Ехать из Тобольска в Камчатку, также ведать в Анадырский острог. Искать государственной прибыли, призывать в подданство инородцев, объясачивать их и брать аманатов (заложников. — Ред.), а которые не пойдут в подданство и не дадут аманатов, с теми поступать военным поведением. Виновных детей боярских и служилых бить батожьем и по вине кнутом; если ж кого нужно, казнить и смертию, за великия вины, то чинить не отписываясь. Построить на Камчатке церкви и крестить инородцев с положенным для сего вознаграждением. Домогаться открыть путь в Камчатку морем. На немирных идти с пушками. Проведывать, не найдутся ли какия руды. Делать все дела на Камчатке, как вразумит Христос, не отписываясь».
Облеченный такою обширною властию, Татаринов по прибытии в Якутск усилил свою небольшую команду, состоящую из 58 драгун и казаков, 140 челов. служилых и казаков, и летом 1713 г. отправился по назначению; но, по недостатку продовольствия в пути, он едва мог попасть в Анадырск 26-го апреля 1714 г., и то только с несколькими служилыми, оставив остальных в разных зимовьях. Между тем бывший управитель Анадырского острога дворянин Афанасий Петров еще до прихода Татаринова отправился на р. Олютору для покорения здесь сидячих (оседлых. — Ред.) коряк и построения на ней острога, который бы обеспечивал приходящих туда морем камчатских прикащиков с ясаками. Взятие коряцкого острожка на Олюторе, по неприступной местности, было весьма затруднительно, тем более что у Петрова не было ни пушек, ни гранат, и потому, обложив острог, он решился засевших в нем заморить голодом.
Татаринов, получив об этом донесение Петрова, 1-го мая отписал ему: «Чинить над Олюторском военный поиск», а для усиления отряда послал несколько служилых и с ними ручные гранаты. С прибытием подкрепления Петров, построив городки, крепко осадил острог, а 6-го августа пошел на приступ. Приблизившись к частоколу, начал бросать из-за щитов ручные гранаты. Наконец острог был взят, и защитники его побиты все без исключения. Призвав затем в подданство коряцкого тоена (вождя. — Ред.) соседнего Култушного острожка, Петров начал строить на р. Олюторе новый острог для упрочения камчатского пути. В это время, и именно 24 августа, в Олюторск прибыли на судах из Камчатки прикащики В. Колесов и И. Енисейский с ясачною казною (соболей (141 сорок.) 5 640, лисиц красных 762, сиводушек 10, бобров морских 137, выдр 2 и 22 золотника золота, взятого с разбитого японского судна, и 40 руб. денег. —Авт.). Узнав здесь о назначении нового начальника, прикащики отправили Татаринову донесение о прибытии своем с ясаками и просили прислать помощь для переезда в Анадырск. Сперва Татаринов располагал сам отправиться в Камчатку; но, опасаясь оставить Анадырск без защиты по малочисленности в нем команды, большая часть которой померла от оспы, свирепствовавшей в северо-восточной Сибири, отложил свое намерение, как бы предугадывая предстоящие события, и вместо себя отправил в Олюторск с командою пятидесятника Алексея Петриловского с поручением идти оттуда весною в Камчатку на судах, пришедших с Колесовым и Енисейским, и ведать там ясачный сбор.
Здесь нужно заметить, что Афанасий Петров, отправляясь в поход из Анадырска, увел с собою юкагир ходынского и чувачинского родов с их семействами и табунами. Юкагиры несли службу наравне с казаками, участвовали во взятии большого Олюторского острога, причем до 130 из них были ранены, а некоторые совершенно изувечены. По взятии же его занимались постройкой нового острога и содержали там караулы. По приказу Петрова, завидя олюторцев, они должны были догонять и убивать, а в доказательство, что олюторцы не были щадимы, обязаны были приносить пальцы убитых. Приказ этот исполнялся строго, и возвратившихся из погони без пальцев преследуемых тотчас вешали. Кроме того что юкагиры в продолжении всего похода кормили своими оленями служилых анадырской, а потом камчатской партий, у них убили несколько сот оленей для устройства вала вокруг острога, и вообще казаки распоряжались их табунами более чем бесцеремонно. Наконец запасы оленей стали истощаться, и дошло до того, что у многих семейств не осталось ни одного оленя. Юкагиры умоляли Петрова отпустить их из под Олюторска на родные тундры, но тот не только не соглашался, но еще требовал с них ясак и уплаты за розданные им в долг при стоянке под Олюторском табак и проч. вещи.
Юкагиры, вынужденные крайним положением, обратились с тою же просьбою к капитану Татаринову и, кроме того, во внимание к услугам, оказанным ими казакам во время всего похода, просили освободить их на время от платежа ясака, которого настойчиво требовал Петров, а выданный в долг табак засчитать им за службу и увечье под олюторским острогом. Татаринов, оценил заслуги дикарей, послав им три фунта табаку, и велел Петрову отпустить их на соболиный промысел для ясака. Камчатские же ясаки из Олюторска предписал отправить до Анадырска с оленными коряками, которые должны были собраться в начале зимы 1714 г. под Олюторск. Но приказ этот не был исполнен. Петров, не дождавшись коряк с оленями, вышел из Олюторска с камчатскими ясаками и прикащиками Колесовым и Енисейским на оставшихся юкагирских оленях, не внимая страдальческому положению дикарей, которых предстоящий голод приводил в совершенное отчаяние. В остроге же осталось 52 человека казаков.
Перенесенные юкагирами бедствия и притеснения вывели наконец их из терпения, и они решили отмстить казакам, и 2-го декабря, во время пути к Акланску, на вершине р. Таловки, приступили к исполнению своего замысла.
День был ненастный, бушевала страшная пурга, так что в дальнейший путь к Акланску решились отправиться только камчатские прикащики В. Колесов и И. Енисейский с несколькими казаками, дворовым человеком и одним крещеным коряком; а остальные остались в Аргиша становье. Дикари вскоре после отбытия прикащиков бросились на оставшихся в становье русских, убили дворян А. Петрова, С. Колесова и бывших с ними казаков и захватили всю ясачную казну. Спаслись от смерти весьма немногие.
Между тем, камчатские прикащики, недалеко отъехавшие от места побоища, принуждены были вернуться в становье по причине сильного ветра и метели. На обратном пути анадырский житель Павлов первый наехал на тела убитых и дал знать о том прикащикам. Тут же заметили, что несколько юкагиров, бывших с ними, оставив оленей, убежали. Енисейский, удостоверясь в смерти своих товарищей, бросился бежать с своими спутниками в Акланск. Юкагиры погнались за ними и успели захватить пятидесятника Матьянова, которого и закололи.
Русские бежали на оленях днем и ночью и 5-го декабря достигли Акланска. На другое утро 20-ть человек вооруженных дикарей подошли к острогу и объявили, что они убили Афанасия Петрова и служилых за обиды, налоги, разорения и взятки, что ясачную казну, доставшуюся им, сдадут акланским корякам для отвозу и сдачи в Анадырский острог, и что Колесова и Енисейского также убьют, а находящихся у них оленей отнимут и острог разорят. Угроза эта отчасти исполнена в тот же вечер: юкагиры отогнали 200 оленей Енисейского и осадили острог. 6-го декабря успел пробраться в Акланск прибежавший окольною дорогою спасшийся с побоища казак и подтвердил о смерти Петрова с товарищами.
В таком тяжком положении Енисейский обратился за помощью в Анадырск, отправив туда бывшего при нем крещеного коряка с письмом, в котором он, объяснив о случившемся, присовокуплял, «что при нем в Акланске только одиннадцать человек служилых; Акланск в осаде кругом от юкагирей, сбивающихся к измене, и акланских сидячих коряк; пороху и свинцу нет; жить весьма туго, не ведают, куда голову приклонить. Олени подводные и для пропитания отогнаны, и что нужна им помощь и подарки для акланцев и других коряк, чтобы и они не возмутились подобно юкагирам».
Татаринов на другой же день по получении письма отправил 16-го декабря порох, свинец и подарки. Но оба посланные воротились 17-го с объявлением, что ночью, подъехав к юртам пастухов анадырского казенного табуна, узнали от оставшейся здесь старухи о наезде сюда многих юкагиров, которые коряк перевязали, а табун отогнали; услыхав же сами в юртах голоса юкагир, принуждены были бросить посланные с ними в Акланск вещи и окольными дорогами бежать в Анадырск.
В это время оставалось в Анадырске только сорок человек казаков, и потому не было возможности отрядить команду для выручки Акланска и камчатской казны. Татаринов собрал совет, который решил послать 19-го декабря тридцать человек вверх по р. Анадыру для поимки жен и детей возмутившихся около Анадырска юкагирей.
Для усиления отряда велено было взять оставленных Татариновым в дороге людей, а также с р. Ангарки разные казенные вещи. Затем в Акланск к камчатским прикащикам отправлено (1-го января 1715 г.) письмо, а 1-го февраля указы в Акланск и в новый Олюторский острог о том, чтобы сами принимали меры к усмирению дикарей, по недостатку в Анадырске служилых. Посланным с указами поручено уговаривать юкагирей придти в повиновение, а акланским корякам объявить милость, если останутся верными. Предоставив таким образом исход возмущения счастливому случаю, Татаринов донес в Якутск, что дела на Камчатке в дурном положении.
Долго потом Татаринов не имел никаких вестей об участи осажденных. Первое известие о дальнейшем ходе дел на полуострове получено им от сержанта Афанасия Сургутского, ясачного сборщика на р. Пахачи. Сургутский доносил Татаринову, что, идучи с ясаками в Анадырск, на Таловке, на месте юкагирских юртовщиков нашел он резанные бобры и прочие вещи, видимо, принадлежавшие русским, а потому и решился проведать Олюторский острог. На пути к острогу встретил казачью жену с братом, которые объявили ему о смерти Петрова. Он тотчас же распорядился послать об этом в Анадырск донесение с бывшим при нем крещеным коряком, который, пришедши в Акланск, узнал, что накануне его туда прихода акланские коряки с юкагирами умертвили Енисейского и Колесова с шестью служилыми, трех увели в плен, одного оставили у акланских коряк и одного отдали оленным корякам, которые его убили.
Кроме того, ему сообщили коряки, что захваченные ясаки целы, а находящиеся в плену у юкагир казаки живы; что юкагиры, вступив в заговор с коряками, хотели занять у Парполя камня камчатскую дорогу, чтобы не пропускать русских; а оленные коряки располагали двинуться на Олюторск, взять его обманом или силою, жителей побить, а острог разорить. Коряк, узнав об этом, убежал к Сургутскому в Олюторский острог и уже оттуда отправился в Анадырск, почему и известие это получено в Анадырске только 19 февраля.
Татаринов, опасаясь за Олюторск, в котором не было достаточного продовольствия, и, желая отнять взятые юкагирами камчатские ясаки, хотел сам идти вооруженную рукою на изменников, но, уступив просьбе жителей и казаков анадырских не оставлять их на явную смерть от чукоч, отложил поход до прибытия ратников из Якутска. После убийства прикащиков прекратилось сообщение Камчатских и Олюторского острогов с Анадырским. Хотя юкагиры и ушли в свои кочевья на верховья р. Анадыра, но оленные коряки подошли к Олюторску, и, кочуя в окрестностях, держали его в осаде. Томимые голодом, осажденные в январе решились послать 29 казаков за рыбою к оленным и сидячим корякам по рекам Похаче и Апуке, бывшим до того верным русским. Начальство над отрядом принял на себя сам Сургутский.
При переходе чрез один хребет коряки убили из них семь человек и самого Сургутского, остальные спрятались, но, томимые голодом, выходили из завалов и были все перебиты поодиночке, кроме четверых, взятых в плен, да двух, пробравшихся обратно в Олюторск. Двое из находившихся в плену бежали потом в Анадырск, а третий был отпущен в Олюторский острог. В феврале 1715 г. оленные коряки, соединясь с каменскими и акланскими, стали весьма часто подъезжать к острогу и в один наезд (в марте) захватили детей коряк, оставшихся верным русским. Для выручки их олюторский прикащик выслал десять человек, из которых коряки восьмерых убили, один спасся бегством, а последний взять в плен каменцами и впоследствии убежал в острог.
Осажденные, перенося крайнее бедствие от голода и разных болезней, были в отчаянном положении и потеряли уже всякую надежду к спасению. Но в это критическое время у коряк появилась оспа. Старики приписали ее колдовству осажденных и принудили коряк отступить от Олюторска и ограничиться одним наблюдением и нападениями на казаков, выходивших из острога.
Татаринов, узнав чрез крещеных коряк все подробности камчатского бунта (убитых с Афанисием Петровым: он сам, попы Василий и Иван, казачьи сотники: Евдоким Сургутский, Степан Колесов, пятидесятник Мартьянов, таможенный целовальник Василий Зыков, казаков 35, анадырских жителей 6 человек. В Акланске от акланских коряк с дворянами Колесовым и Енисейским казаков 6 челов.; анадырский житель 1, да в плену 2. На Пахаче с Афанасием Сургутским казаков 13, анадырских жителей 6, у апукских коряк в плену 3. Под Олюторским острогом казаков 2, анадырских жителей 6, да померло казаков 3. В живых в Олюторске два прикащика: Полуэктов и Фролов, казаков 27, прибежавших после юкагирского побоища 4 чел., посланные из Анадырска на Камчатку пятидесятник Алексей Петриловский да драгун И. Варганов. —Авт.), снова послал донесение в Якутск о присылке к нему 200 человек казаков, 200 пуд. пороху и проч. Якутская канцелярия отправила рапорт Татаринова в Тобольск к губернатору князю Гагарину с нарочным дворянином Афанасием Шестаковым, который, как человек бывалый, мог дать нужные объяснения о стране, о положении там дел и об инородцах северо-восточной Сибири.
В Якутске, получив первое известие Татаринова от 15 марта 1715 г. о потере казны, об убийстве прикащиков и проч., распорядились послать в Анадырск дворянина Степана Трифанова с приказанием собрать по зимовьям служилых людей, в добавок к данным ему из Якутска, а также взять мореходов с людьми, находящихся для открытия островов на устьях р. Яны, Колымы и Индиригки, потому что эти мореходы ничего, кроме льдов, не видели, и поспешить к Татаринову. Но как Трифанов пред отправлением своим 9 августа донес, что с малым числом людей порученное ему дело не может быть исполнено, то якутская канцелярия назначила к нему еще 63 человека.
В инструкции Трифанову сказано: идти от Анадырского острога со служилыми людьми на изменников юкагирей вместе с капитаном Татариновым; юкагирей привести в подданство, отыскать ограбленную камчатскую казну, про убийство русских и грабеж казны розыскать; при неповиновении юкагир смирить военною рукою; заводчиков трех казнить публично, нескольких положить на плаху и потом объявить милость Государя, а всех камчадалов без исключения виновных наказать кнутом; найденную казну и прежних лет сбор взять от Татаринова и привезти в Якутск, чрез Ламское море новым морским путем.
Трифанов, поместив команду на двух досчаниках, велел ей дожидаться на р. Лене, а сам уехал домой к жене в Амгинскую слободу. В деревне Трифанов и не вспоминал о походе до тех пор, пока не прислали к нему принуждения из Якутска; тогда он отправился с Алдана с женою и детьми 15-го ноября, шел весьма медленно, давая отпуски многим казакам, будто бы за болезнями, принимая на место их якутов. С Индигирки пошел быстрее, чрез Алазею и Колыму, и прибыл в Анадырск в феврале 1716 г.
Между тем Татаринов, не видя со стороны инородцев до весны 1715 г. никаких нападений на Анадырск, не получал в то же время известия из Камчатки и, скучая от бездействия, отправился вниз по Анадыру на оленью плавь (место переправы диких оленей при следовании их весною к Ледовитому морю. — Авт.) для заготовления провизии, послав в то же время по рекам, впадающим в Анадыр, подъячего Григория Голыгина для усмирения ходынских юкагирей, которому дал в провожатые казака, вышедшего из юкагирского плена. Голыгин воротился 19-го июля с частию разграбленного камчатского ясака, беспрекословно возвращенного юкагирами; кроме того, другие его части были добровольно доставлены ими в острог 21-го июля, 9-го августа, 21-го ноября и 10-го декабря.
На приглашение пойти в острог юкагиры не соглашались и отказались дать аманатов. Видя знакомых казаков, охотно разговаривали с ними и дарили им зверей. Переночевав вблизи острога, юкагиры откочевали в свои жилища. Гнаться за ними не было возможности по неимению оленей.
Собранный в 1715 г. камчатский ясак был послан в Якутск в 1716 г. в следующем количестве: 167 сорок. и 30 соб., 898 лисиц красных, 166 бобров, 29 сиводушек, 2 выдры. Кроме того, 235 руб. денег, 22 золотн. японского золота с Курильских островов в плашках и кусках (по произведенному обыску у вдовы убитого Енисейского найдено множество пушнины. Эти меха, как действительно принадлежавшие ее мужу, были возвращены ей. Вот перечень его пожитков, приобретенных в бытность только год прикащиком в Камчатке, обнаруживающий степень честности лиц, посылаемых туда для ясачного сбора: 150 сороков соболей, 200 бобров, 5 мехов собольих, 20 санаяхов бобровых и выдряных, 1 070 лисиц красных, 300 сиводушек; ношебных 3 шубы собольих под добрым сукном, два одеяла бобровых, два из красных лисиц, кроме того два куяка (шлема. — Ред.) железных, две кольчуги железные, четыре пищали, четыре цепочки серебряные под золотом с крестами серебряными. А Енисейский был еще из лучших прикащиков. — Авт.).
Татаринов по возвращении с оленей плави снова остался в Анадырске с 80 чел. казаков и драгунов в бездействии и с нетерпением ожидал помощи из Якутска. Наконец 19 января 1716 г. показалась у Анадырска партия Трифанова; а мая 8-го пришел и сам Трифанов. Всего у него было под командою 120 человек. Татаринов, прочитав инструкцию Трифанова, крайне обиделся разделением власти, а также и тем, что не было выслано ни одного человека под непосредственное его начальство. Неудовольствие это было причиною упущения удобного зимнего времени к походу на р. Пенжину, где около Акланска было большое скопище изменников-коряк, откуда со вскрытием рек было удобно пробраться в Камчатку, или же, усмирив акланцев, двинуться к оставленному русскими Олюторскому острогу и оттуда Восточным морем пройти в Нижнекамчатский острог.
Время проходило в спорах, а дело не подвигалось впеРед. Наконец кое-как согласились отправиться вместе с 120 казаками на р. Пенжину. 13-го августа 1716 г. от анадырского хребта Татаринов с 16 казаками отделился от партии и пошел вперед и встретил коряков, которые, завидя русских, разбежались. Потом партия соединилась вместе, подошла к Акланску и вступила в переговоры с сидячими коряками о возвращении в подданство России. Но акланцы вместо повиновения взялись за оружие. Завязался бой, и дикари были рассеяны. Недостаток припасов и неулов рыбы в реке не дозволили Татаринову преследовать коряк, убежавших из под Акланска вниз по Пенжине, и потому, взяв пленных коряцких детей, он возвратился в Анадырск.
В марте 1717 г. Трифанов ходил с 80 казаками на юкагир на р. Белую, впадающую в Анадыр; взял там в плен несколько человек и воротился назад в Анадырск, куда в это время пришел из Якутска посланный для усиления отряда Федор Трифанов с 23 служителями, назначенными в Камчатку, и одиннадцатью, отставшими на дороге от прежних посылок. С Трифановым получено оружие, порох и прочие вещи, необходимые для похода в Камчатку.
В апреле приходили к олюторскому острогу оленные коряки объявить вновь подданство; они уверяли, что загладили свою прежнюю вину истреблением мятежных юкагиров, которых, кочуя у Олюторского острога, частию побили, частию загнали в осаду; а чтобы покорить и последних, просили у Татаринова 2-х человек с пищалями.
В смерти Афанасия Петрова и Енисейского они обвиняли юкагир, к которым должны были пристать вследствие угроз и насилия.
Татаринов послал с коряками 14-го апреля 2-х служилых и толмача, которые и взяли ясаки с оленных и акланских коряк; а юкагиры за три дня до прихода русских вышли силою из осажденного коряками острога и хотя заплатили ясаки, но на требование казаков выдать аманатов не согласились. После того Татаринов, оставив (14 апреля 1718 года) в Анадырском остроге казака Федота Татаринова с 36 человеками (в делах иркутского архива мы нашли донесение Федора Татаринова о тогдашнем Анадырском остроге. Острог решетчатый, в нем: ясачная с перерубом и прирубом казенки изба; в казенке держат аманатов; сени с прирубом; два амбара; над сенями вышка; под вышкою в боку 3 амбарца; в острожной стене амбар. В остроге государев двор: в дворе 3 строения; изба и сени крыты под одну кровлю, желобьями тесаными. — Авт.), и предоставив Трифанову отыскать остальную пропавшую камчатскую рухлядь и окончательно покорить юкагир, сам, несмотря на представление последнего повременить походом, а потом вместе идти на акланских коряк, отправился с 80 человеками на р. Пенжину, откуда послал 60 человек с казаком Григорием Камкиным в Камчатку, а с остальными воротился в Анадырск.
В это время не были еще исследованы причины возмущения юкагирей и коряк; к тому же распри между Татариновым и Трифановым требовали посредника, и для такого поручения выбрали боярского сына Григория Жданова. Но не успел Жданов доехать до Анадырска, как на него поступила уже в Якутск пропасть доносов в злоупотреблении властью и бесчинствах в пути. Поэтому послан был к Жданову приказ сдать начальство над Анадырском казаку Федоту Татаринову, следствия не производить, а прежде самому отвечать на поданные на него обвинения.
Между тем по рассмотрении всех действий князя Гагарина по управлению Сибирью (в результате которых он был казнен. — Ред.), производство Татаринова в капитаны признано неправильным, и в 1721 г. от сибирского губернатора князя Алексея Михайловича Черкасского последовал указ на имя якутского воеводы, чтобы Татаринова «из капитанского ранга выписать, для того, что он в солдатах нигде не служил, а написан был показанным князем Гагариным в капитаны из дьячих детей». Вследствие этих распоряжений Татаринов выехал в Якутск, а в 1726 г. последовал другой указ, чтобы хлебное, соляное и денежное жалование, выданное за все время Татаринову, доправить в казну возвратно, и велено быть ему в Якутске у дел капитан-поручика Измайлова.
Так кончилось правление капитана Татаринова, посланного для приведения камчатских дел в порядок. Порядок не только не был установлен, но, напротив того, жадность и жестокость прикащиков окончательно запутали дела и подали повод к восстанию туземцев, едва не уничтоживших плоды прежних трудов русских. Можно положительно сказать, если бы не взаимная вражда племен, то русские были бы совершенно истреблены, и снова пришлось бы завоевывать Камчатку.
По выезде Жданова и Татаринова, Анадырский острог находился в затруднительном положении. Чукчи и юкагиры делали беспристанные на него нападения, так что воевода Ракитин, основываясь на донесениях Татаринова и Трифанова, просил начальника камчатского наряда Абыштова о назначении коммисара в Анадырск, с приличным числом команды. Но Абыштов отозвался неимением людей, предоставляя Ракитину самому назначить туда коммисара, тем более, что и ясачная книга Анадырского острога не была еще сдана в наряд, подобно другим острогам.
Между тем трудность сообщения Якутска с Камчаткою чрез Анадырск заставила местное начальство искать туда морского пути из Охотска. После нескольких бесполезных попыток удалось наконец в 1716 г. мореходу Треске с казаком Соколовым пройти на лодии из Охотска к камчатскому берегу (на лодии «Восток» Н. М. Треска и К. Соколов открыли морской путь вдоль берега из Охотска на Камчатку. В 1718—1719 гг. Треска входил в состав экспедиции, организованной М. П. Гагариным по указанию Петра I, так называемый «Большой Камчатский наряд». — Авт.).
Это открытие имело важные последствия для отдаленного полуострова. Путь из Якутска до Анадырска совершался обыкновенно около полугода. Не менее того был труден и опасен от немирных инородцев дальнейший путь в Камчатку. Для обеспечения этого сообщения от нападений туземцев и для сбора ясака с сидячих коряк, анадырские казаки укрепили бывший Акланский острог и построили новый на р. Олюторе. Из острогов этих для сокращения перехода в Камчатку партии отправлялись водою на небольших судах; чаще из Акланска вниз по р. Пенжине и Пежинскою губою до р. Тигиля или же из Олюторска к восточному побережью до р. Камчатки. Из Анадырского же острога до р. Черной, впадающей в Пенжину, переезжали обыкновенно дня четыре на собаках или оленях; затем, против устья Черной на р. Пенжине строили из осины лодки сажень 5—5 1/2 длиною, шитые ивовыми прутьями и проконопаченные мохом; паруса делали ровдужные (из оленьей кожи), а вместо якорей служили им большие камни. На этих лодках казаки плыли по р. Пенжине до Акланского острога; отсюда Пенжиною же до коряцкого Акланского острога; потом вдоль берега Пенжинского залива до Тигиля. Но иногда приставали на р. Пустой или Лесной и оттуда следовали до Нижнекамчатского острога сухим путем. Из Тигиля, оставив свои лодки до возвращения, шли на камчатских ботах вверх по р. Тигилю; потом переносили бота (правильнее, баты — суда, выдолбленные из целого древесного ствола. — Ред.) волоком на р. Еловку; спускались по ней на р. Камчатку до Нижнекамчатского острога. На таких же лодках, построенных в Олюторском остроге, казаки плавали вдоль берега по Восточному океану до р. Камчатки.
В то время, когда казак Соколов прибыл из Охотска на лодии в Камчатку, там был управителем посланный Татариновым из Анадырска пятидесятник Петриловский, который по окончании работ по постройке Олюторского острога долго не мог отправиться в Камчатку, потому что в течение всей зимы острог был осажден коряками и юкагирами. Наконец, после разных бедствий от болезней и голоду, Петриловский 3 июля 1715 г. с казаками и аманатами вышел из острога и поплыл морем в Камчатку на тех же судах, на которых пришли камчатские прикащики в 1714 г., и прибыл туда благополучно 9 июля.
Петриловский, приняв в свое ведение остроги со служилыми и собранные на 1715 г. ясаки, вымучил имение Козыревского, вывезенное с островов, и стал заботиться только о том, чтобы скорее обогатиться. Он ограбил не только инородцев, но и казаков, имевших что-нибудь лишнее, употребляя к тому кнуты, батоги и даже пытки. Колодки и кандалы не считал он наказанием. Такими мерами заставил он Козыревского и Якова Ярыгина постричься в монахи, передав их на руки отчужденному от света архимандриту Мартемьяну, присланному сюда с дворянином Атласовым. Наконец казаки, выведенные из терпения, вооружились против Петриловского и, с согласия казака Соколова, пришедшего на судне в Камчатку, сменили его, а обязанность прикащика или ясачного сборщика поручили якутскому посадскому Козьме Вежливцову, который конфисковал имение Петриловского, а самого его посадил под караул (вот список пожитков, отобранных у Петриловского: 141 сорок 29 соболей, 1 542 лисиц красных, 161 сиводушных, 160 выдр, 207 бобров, 169 морских выдр, шуб собольих 4, мехов собольих 5, санаях соболий, парка (зимняя верхняя одежда из шкур без разреза. — Ред.) соболья с оплечьем бобровым, санаях из красных лисиц с оплечьем сиводушечьим, два санаяха бобровых с оплечьем сиводушечьим, санаях из выдры — оплечье бобровое, 3 шубы лисьих красных, 2 меха сиводушечьих, мех лисиц красных, одеяло лисиц красных, мех бобровый, 4 полы меха собольего загривчатого, несколько лоскутов разных мехов, несколько мехов из собольих и лисьих лап, шуба из лисьих лап, одеяло бобровое, парок собольих 2, мех лапчатый красных лисиц; 2 меха бобровых; парка бобровая; треух из собольих хвостов; 4 шапки собольи; 2 малахая (шапка на меху, кафтан без пояса. — Ред.) собольих; 475 хвостов собольих, несколько пар меховых рукавиц; серебряный пояс; сереб. чарка и ложка и много других вещей. Из всего имущества Петриловского дано ему на подъем 200 лисиц, 27 бобров и несколько шуб. — Авт.).
Петриловский отправился из Камчатки в Якутск в 1720 г. и там судился не столько за притеснения казаков и камчадалов, сколько за найденные у него в 1719 г. следующие рукописи: 1) превратительное к людям; 2) как укрощать сердце недругов; 3) отвратное от тоски; 4) заговор зубной и т. д.
После Вежливцова был прикащиком прислан из Анадырска служилый Камкин, а в 1718 г. прибыли в Камчатку морем посланные от камчатского наряда (об экспедиции, известной под названием Большого Камчатского наряда см. Мор. Сб. 1868 г., декабрь. — Авт.) прикащиками из детей боярских: в Большерецк Василий Качалов, в Нижнекамчатск Иван Уваровский (Уваровский был последний прикащик в Нижнем; после него назначались уже туда коммисары, подчиненные Большерецку. — Авт.) и в Верхний Поротов. Качанову, отправившемуся из Охотска 12 августа 1718 г., поручено было управление всею Камчаткою и устройство города на Большой реке, как самом удобном месте для якорной стоянки и зимовки приходящих из Охотска судов. Кроме того, ему было приказано со служилыми, посланными с ним из Якутска, и большерецкими казаками построить в удобном месте крепость, где хранить со всех острогов ясачную казну до отправления ее в Якутск, казенное имущество и содержать аманатов.
Качанову предписано было ясаки отправлять со служилыми и мореходами в Охотск; а самому оставаться в Камчатке до особого распоряжения, чего прежде никогда не делалось. До него все прикащики отправлялись в Камчатку за ясачным сбором обыкновенно осенью, и, пробыв там зиму, возвращались весною, чтобы лично представить ясак в Якутск. Приняв в свое управление камчатские остроги, он, в видах приобретения у камчадалов привязанности к себе и доверия, выпустил из Большерецка давно содержавшихся там в казенке крепко закованных Воровского острожка (получившего название по частым изменам живших в нем камчадалов. — Авт.) двух аманатов Киврю и Купку, которых камчадалы слушались и держались умом к злодуме и измене по их великим умам. Воротившись из плена и узнав от своих родовичей о разных притеснениях от русских, они вздумали отомстить им и возмутили камчадалов, которые сперва убили сборщика Степана Чаплина с 4-мя человеками, а собранные им ясаки разделили между собою; потом убили двух служилых, посланных Качановым за сбором с камчадалов белой травы, кипрею и всяких кормов, что до настоящего времени делалось в год по нескольку раз. После того камчадалы хотели идти на р. Ичу, сжечь судно, на котором прибыл Качанов, и убить оставшихся при нем людей; но Качанов, узнав об их замысле, послал из Большерецкого острога на Воровской острожек сына боярского Мухоплева с 30 вооруженными казаками. Ему поручено было уговорить иноземцев принять по-прежнему подданство и выдать отпущенных к ним аманатов; если же они на это не согласятся ласковыми убеждениями, то усмирить вооруженною рукою. Мухоплев по прибытии к ним потребовал выдачи выпущенных аманатов, как главнейших изменников; но иноземцы согласились лучше умереть, нежели подвергнуть своих однородцев томительному заточению в остроге. Не видя более возможности уговорить их, Мухоплев начал громить камчадалов огнестрельным оружием. Три острога их разорены и сожжены, а люди почти все перебиты. Казаков у Мухоплева убито три человека, многие ранены. У убитых камчадалов взят 21 соболь из числа ясаков, собранных Чаплиным, но, главное, спасено судно и его команда.
При отправлении осенью 1719 г. в Охотск судна (на этом судне большерецкие служилые послали с мореходом несколько соболей для покупки Нового Завета для большерецкой церкви. — Авт.), послан из Камчатки в Якутск донос на Качанова, что причинами измены на р. Воровской были безрассудные его распоряжения: во-первых, данная свобода двум аманатам, которые постоянно руководили соотичей к восстанию и, во-вторых, отправление для своих выгод двух казаков за поборами. А как по заведенному в Камчатке обычаю всякий прикащик, подвергавшийся доносам, лишался права на управление и имение его конфисковалось до исследования, то казаки своевольно распорядились посадить Качанова в тюрьму и забрать себе его пожитки. Однако Качанову удалось спастись от заключения бегством, а мятежники были впоследствии взяты в Тобольск, где жестоко наказаны. Главный зачинщик был казак Попов.
Таким образом предположенное устройство города и крепости в Большерецке оставалось без исполнения.
После того якутский воевода Ракитин послал прикащиком на Камчатку и для приведения в подданство Курильских островов дворянина Ивана Харитонова. Ему, между прочим, предписывалось в Охотске достроить заложенное в 1718 г. камчатским нарядом судно, взять морехода и потребное число служилых из партии Ельчина и идти на Камчатку. По дороге же от Якутска до Охотска ставить зимовья, чтобы людям от пути не было остановки, а Якутам изнурения и разорения. Харитонов вышел 19 августа 1719 г. из Охотска в Большерецк с артиллерией, сколько мог вместить на судне. Перед отбытием своим в Камчатку он послал 4 августа в Якутск донесение о разных беспорядках в Охотске, возникших, по его словам, еще при жизни капитана Абыштова. Сентября 1-го Харитонов прибыл в Большерецк и избрал Верхнекамчатск для постоянного жительства, как по надежному острогу, так и по положению его. Находясь в феврале 1720 г. в Нижнекамчатске, он узнал от ясачных с р. Тигиля, что палланцы и лесные камчадалы не хотят платить ясаков и обещались убить сборщиков. Эти слухи заставили Харитонова в марте месяце идти на изменников с 60 казаками и тигильскими камчадалами. Хотя возмутившиеся не показали сопротивления, однакоже, по совету тигильцев, Харитонов для осторожности отобрал у бунтовщиков оружие. Но когда палланцы беспрекословно заплатили ясака, Харитонов отдал им оружие и расположился с своими казаками на ночлег в особой юрте. Камчадалы, дав заснуть русским, подступили к занимаемой ими юрте, вооруженные копьями, ножами и луками, напали на спящих. Харитонова и 9 казаков закололи копьями и ножами, а 14 казаков ранили, остальные, схватив ружья, бросились на изменников и отмстили за смерть своих товарищей. Одни из камчадалов пали под оружием пробившихся из юрты казаков, остальные сожжены в юрте вместе с убитыми ими русскими. Когда не осталось ни одного камчадала в Палланском остроге, русские заперлись в нем и не знали, что и делать, потому что им не известны были дальнейшие планы Харитонова. Камчадалы же ближайших острогов также разбежались, боясь мести казаков, не щадивших в подобных случаях ни правого, ни виноватого. Наконец, 2-го апреля, казаки дали знать о себе в Большерецк, а вслед за тем и сами благополучно возвратились в Нижнекамчатск.
Между тем в Большерецке казак Лукашевский, узнав о смерти Харитонова, принял управление острогом и отправил в Охотск ясак.
После Харитонова назначен в Камчатку сын боярский Степан Бобровский и при нем сын же боярский Михайло Петров. Бобровскому в июне 1720 г. прибывший по делу князя Гагарина в Якутск капитан Измайлов дал инструкцию, какой до того времени не было даваемо ни одному коммисару. Ему поручено было заведовать Верхнекамчатским и Большерецким острогами, а в Нижний назначен другой прикащик Алексей Шестаков.
Инструкция, данная Бобровскому Измайловым, заключалась следующих пунктах:
«1) Ехать в Камчатку, взяв от якутского казачьего полка несколько служилых.
2) Прибыв чрез море в Камчатку, принять Верхнекамчатский острог от прикащика Ивана Харитонова, также казну, дела, аманатов, служилых и все по росписным спискам. Объявить всем камчадалам при собрании всех служилых «Милостивое Государево слово», что кому из них были какие налоги от прежних прикащиков, которые ими корыстовались, а суда не было, то ныне Государь велел подавать на них жалобы; виновных розыскивать и оборону чинить камчадалам от русских обидчиков.
3) А чтобы камчадалы жили в покое и тишине, занимались бы промыслами и ясак и поклон Государю платили.
4) Ясаки иноземцам отправлять самим в Верхнекамчатск, чтобы служилые не обменивали и не плутовали; а в улусы посылать только за недобором.
5) Управлятся своими старшинами и быть им покорными, за что будет царское жалование.
6) Злоумышление ежели за кем уведают, не укрывать.
7) А кто до кого доведет измену, тому отдать пожитки изменника.
8) В лесах огня не пускали бы — соболь уходит.
9) Ясак в Верхнекамчатске прикащику принимать при служилых.
10) Сыскивать в ясак новых плательщиков и записывать в ясак захребеников и подростков».
Приписка. «За взнос полного ясака награждать камчадалов; сверх ясака покупать зверей в казну; до сбору ясаков никого в остроги не отпускать для торговли и вымену зверей; в Якутск с ясаками идти самому коммисару с переменными служилыми. В улусы казаков ни зачем не отпускать; аманатов держать в железах, бес тесноты и кормить необходимым, чтобы не было сомнения в них и от них жалоб. По жалобам на русских розыскивать, для чего употреблять бумагу гербовую. В Верхнем питья, … игры картежной не держать. Ясырей и погромных переписать, также и служилых, издавна живущих в Камчатке, а взявших за долги жен и детей бить батогами. Убитых и умерших имения переписывать; изб и бань все лето не топить, чтобы не сделать пожару в Верхнекамчатске, а пищу приготовлять на дворе. Посылать для приводу новых землиц в подданство ласкою и брать с них по одному ясаку в год; а которые живут близ Камчатки и могут быть опасными, то на непослушных ясачных посылать служилых из Верхнекамчатска, по рассмотрению, и прежде всего уговаривать, а после, ежели чается от них зло, идти войною и брать с них аманатов. Отложившихся убийц русских и идущих войною под остроги уговаривать; а после смирять войною — зачинщиков сажать в казенку до указу. Беглецов не брать с собою через море в Камчатку. При отбытии с Камчатки острог сдать надежному доброму человеку, а ежели будет нерадеть, то будешь отвечать против каждого пункта наказанием, разорением, ссылкою и лишением живота».
К Бобровскому и Алексею Шестакову в Охотске присоединились для походу в Камчатку навигаторы Евреинов и Лужин, командированные для отыскания Японии. Судно исправил и повел в море мореход Мошков, взяв с собою матроса Буша и кормщика Березина. Прикащик Шестаков воротился с Камчатки морем с Евреиновым, который отрешил Шестакова от должности и имение описал, а Бобровский остался в Камчатке. Шестаков по возвращении в Якутск подал объявление о дурных поступках бывшего правителя Максима Лукашевского и своевольных распоряжениях Евреинова.
Судно, пришедшее в Охотск с геодезистами, не имело якорей, снасти были изорваны и гнилы, и до лета 1722 г. оно лежало на берегу без починки.
В 1722 г. определен в Камчатку прикащиком дворянин Никита Лосев. Он отправился из Якутска с 30-ю казаками, двумя мореходами и плотником морских судов Каргопольцевым, вытребованным из Архангельска. Плотник назначен к Лосеву для достройки на Ламе двух судов, заложенных в 1718 и 1719 г. Лосев требовал с собою к полковой службе священника Ермолая Иванова, ибо отправленный из Тобольска иеромонах Иосиф пришел в 1721 г. на Ламу и в 1722 г. хотел возвратиться в Якутск; а другой черный священник (Варлаам) в Камчатских острогах едва жив; а поселившимся на Камчатке служилым без священника быть нельзя. Но ему не дали Иванова, а разрешили взять в Камчатку Иосифа.
Лосев с командою пришел в Охотск августа 6-го, где взял порох, свинец, оружие, знамя и на переправленном Мошковым и Трескою старом судне вышел из Охотска 24 августа 1722 г., а от земли 1 сентября чрез святое Ламское море. Заложенное же в 1719 г. судно поручил достроить Каргопольцеву.
1722 г. октября 14-го Бобровский сдал Лосеву Верхнекамчатский острог, бревенчатый, на иглах. В остроге: ясачная изба и амбар; да амбар над воротами, в котором летом содержали аманатов; казенка с аманатами, да колодники по убийствам и между ними Алексей Еремеев, убивший Степана Чебукина. В остроге медная пушка; казаков 41; промышленных 2.
Лосев в трех камчатских острогах переменил закащиков, стал брать зверями за винный откуп, с карточной продажи, с площадного откупу, табачной продажи и с судебных дел за гербовую бумагу, чем увеличил доходы в Камчатских острогах.
В 1723 г., по изготовлению судна к походу, Лосев сдал по росписным спискам назначенным от него летним управителям Камчатские остроги: марта 18-го Матвею Нифонтьеву Нижний острог, стоячий тын и в нем на полдень изба ясачная, на запад аманатская с 11 аманатами, из них двое олюторцев; башни над воротами; амбары, дела, судовые припасы. Гарнизону в остроге: сын боярский Петр Чижевский, казаков 80, промышленных 9 челов., 2 пушки.
В июне принял у Лосева Большерецкий острог служилый Артемий Попов — острог деревянный, стоячий тын, на западном углу казенный амбар, в середине приказная изба, на севере аманатская казенка, в которой Воровской реки аманатов 5; две медные пушки; казаков 40 человек.
С Камчатки Лосев вместе с Бобровским отправился 1 июля и прибыл в Охотск 7-го. Ясаки отправил в Якутск с подъячим Афонасием Лузиным; а сам по болезни остался в Охотске, где и умер в июле же 1723 г. Бобровский также не доехал до Якутска и умер на р. Ураке. Казну от Охотска везли на лошадях до р. Юдомы, откуда на плотах, из коих один, с писками, опрокинулся, и таким образом уничтожились все донесения Лосева. При казенных вещах шли воротившиеся с Камчатки 34 казака; 16 колодников русских, да 3 инородца, убившие прежнего архимандрита камчатского Мартемиана; всего 70 подвод.
Лунин при отправлении из Охотска ясаков Камчатских острогов, 2-го августа оставил там служилому Соболеву несколько камчатских преступников. Но Соболев бежал с колодниками на судне в Камчатку.
В 1723 г. послан в Камчатские остроги прикащиком сын боярский Федор Шелковников. Мореходом к нему определен Иван Бутин, с которым из Якутска отправлены к снаряжению и починке судна смола, пенька, железо и холст. Шелковникову по его прошению назначен на Камчатку от якутского Спасского монастыря священник Ермолай Иванов; кроме того, 19 человек казаков из команды головы Афанасия Шестакова и с ним пятидесятник Андрей Штинников. Шелковникову дана была большая инструкция.
Вместе с Шелковниковым отправился в Камчатку поручик Сафронов для наблюдения за переписью иноземцев и их угодий, для высылки их на прежние места жительства и окончания дел камчатского наряда.
Шелковников по прибытии в Камчатские остроги велел Эверстову принять Большерецкий острог у Артемия Попова и быть в команде поручика Сафронова; Верхний поручил принять от служилого Петра Баранова Безсонову; сам отправился в Нижний, где принял острог от Нифонтьева.
Собрав ясаки, Шелковников сдал Нижнекамчатский острог Елисею Долгополову, до присылки Безсонова в Верхнем оставлен Нифонтьев; Большерецкий острог сдан от Эверстова Петру Чупрову. После того Шелковников морем отправился с ясаками в Охотск с Сафроновым и ясачную казною, куда и прибыл 24 июня 1724 г. В сборной ясачной книге Шелковникова на 1724 год в 3 острогах написано ясачных 5 138 человек; окладу с них: 68 сороков 34 соболя, 13 сиводушек, 2 262 лисицы красных, 95 бобров, 14 колонков; но ясаку не донято 35 сороков 10 соболей, 5 сиводушек, 599 лисиц красных, 42 бобра, 4 колонки. Доимка не взята, потому что из написанных в данной из Якутска книге, по сказке лучших камчатских людей, 1 556 человек в разных годах померло; 25 не дали за скудостью, 6 за скорбию, 19 за старостию, одни в аманатах, 334 сошли в разные остроги, 80 к сыску не явилось.
Хотя Шелковников приказал в 1723 г. непременно строит в Охотске новое судно; но в 1724 г. плотник Плосских доносил, что с 8-ю человеками, данными ему коммисаром Охотска Борисом Сухановым вместо 30, новое судно не будет построено; старое же судно в это время до того было ветхо, что опасно пускаться на нем в море.
Вместо Шелковникова в камчатские прикащики выбран Степан Трифанов; но впоследствии ему поручены другие обязанности по якутской канцелярии, и на место его послан Андрей Жирков, которому дан в помощь Афанасий Жирков, для письма Иван Шамаев, мореход Невейца и 21 человек казаков.
Жирков прибыл в Охотск 1-го сентября 1724 г., принял морское судно, которое за древностию много дней починивали. По возможности исправив его, все с печалью переносились на судно и ждали попутного ветра по 16 сентября. Мореходы Невейца, Мошков и Буш просили донести в Якутск о непременном строении нового судна к 1725 г., ибо в будущем уже году на этом нельзя будет идти за море.
Вскоре по принятии острогов Андрей Жирков в Нижнем умер, а потому и остался подле него Афанасий Жирков. Афанасий Жирков в 1725 г. при отправлении из Камчатки оставил закащиками в Нижнем Артемья Кочетова, в Верхнем Петра Чупрова и в Большерецком В. Пашкова.
После того, 23 декабря 1724 г., получен указ сибирского губернатора князя Черкасского, чтобы определенные при князе Гагарине прикащики были высланы из острогов в города и впредь не посылались, «ибо они, не ища в ясаке государственной выгоды, больше похищали для себя ясачную рухлядь, отчего в ясаке всегда был недобор. Посылать же за ясаком выборных, за присягою, добрых и правдивых». К этому указу был приложен и указ 1723 г., чтобы к сборам ясаков не выбирать, а назначать к большим в помощь офицеров и детей боярских; а к меньшим унтер-офицеров и солдат, а к ним в целовальники из раскольщиков и бородачей из магистрата.
Вследствие этого указа назначен в Камчатку прежде бывший уже там дворянин Степан Трифанов; а в подчиненные к нему коммисары служилый Петр Корякин; мореходы Мошков и Треска, подъячий Михайло Борисов и 30 челов. казаков якутского полка, а за сбором подушных денег Никита Жданов.
Трифанов просил воеводу Полуэктова позволить ему идти из Охотска в Камчатку через Анадырск, ежели встретится затруднение плыть морем за ветхостью судна. Но воевода не согласился и разрешил только Жданову отправиться в Камчатку берегом. Жданов выехал в сентябре из Якутска через Анадырск. Ему, кроме сбору подушных, поручено было усилить Анадырский острог, ибо оленные коряки донесли, что в 1725 г. чукчи много их побили; а когда в Анадыре было многолюдство русских, то таких набегов не бывало. Коряки просили прислать 50 челов. русских для обороны. Трифанову же велено: «По прибытии в Камчатку Жиркова сменить и переменить всех закащиков; камчатские остроги и всякую наличную казну, порох и свинец, служилых и прочих людей принять по именному списку, также аманатов, книги и всякие дела. Во всем росписаться и разменяться росписными книгами. Коммисаров же с приходно-расходными книгами выслать в Якутск к ревизии; но с книг оставить копии. В острогах ясачных и всяких чинов русских ведать судом по инструкции камчатских прикащиков.
А ежели учините против указу и просто сыщется до пряма, и вам по розыску учинено будет жестокое наказание или ссылка на галеру, взятием движимого и недвижимого имени бесповоротно, и в 1726 г. непременно воротиться с ясаками в Якутск».
Поздней осенью 1725 г. Трифанов на ветхом судне прибыл к Камчатке. В том же году, еще до его туда прибытия, камчадалы, жившие на Бобровом море, убили ясачного сборщика и сами скрылись на острова. Трифанов в 1726 г. отправил на отложившихся казака Пашкова с 10 челов., который 2-го марта доносил, что изменников не нашел, а те, которые не были в измене, не могли заплатить ясаки, ибо они, боясь изменников, не промышляли; а летний промысел весь пограблен изменниками, которые приходили летом 1725 г. на Бобровое море в 10 байдарах, по 20 и 30 челов. на каждой, и ограбили зверей и корма, а жен и детей увели в плен за то, что не согласились с ними отложиться от русских.
В том же 1725 г. летом на р. Аваче ясачные убили трех сборщиков: служилых Илью Садилова, Ивана Панова и Петра Балаконова. На авачинских изменников и за сбором с них ясака Трифанов отправил сына боярского Алексея Еремеева, который 19-го марта 1726 г. доносил о недоборе ясаков, ибо некоторые отказались платить их.
Авачинские ясачные при многолюдстве имели и свои остроги по рекам Аваче и Паратунке, в Тарьинской губе и Ниакиной бухте и постоянно отстаивали свою свободу; кроме того держали в повиновении весь бобровый берег от Авачинской губы до Шипунского мыса. Удобные места, чтобы скрываться от поисков русских, и крепкие остроги давали им возможность в случае надобности избегать преследования сборщиков.
17-го мая 1726 г. Трифанов доносил: «Что ныне в Камчатке служилых, против прежних годов, весьма мало, и из тех от недостатку кормов многие умирают. Дела в крайнем беспорядке, и некому поручить, а кому из служилых сколько-нибудь надежных какое-либо дело, то они не хотят служить и подвергаться по нынешним инструкциям взысканию, уходят к земскому коммисару Никифору Трапезникову и записываются в посад». Трифанов жаловался, что ежели вперед служилые, дети казачьи и промышленные будут записываться в посад, то в Камчатке и в караулах стоять будет некому. Донесение это получено в Якутске 22 января 1727 г. При нем Нижнекамчатские служилые приложили свое прошение: «В прежних годах от Нижнекамчатского острога вниз по р. Камчатке версты 4-ре построена в урочище Ключах вновь церковь Николая Чудотворца, а мы живем в Нижнекамчатске от церкви в дальности вверх по Камчатке, и без указу сплавить казенные и наши дворы к церкви не смеем; а где ныне острог, ясачное зимовье и наши дворы место низкое, вешнею водою топит, и в воде жилье стоит недель по шести; а на ключах Никольской церкви место высокое и посему повелено острог, ясачную избу и наши домы туда переплавить».
В 1726 г. в Камчатку за ясачным сбором послан дворянин Яков Мохначевский, которому поручались Верхне- и Нижнекамчатские остроги, а в Большерецком оставлен сборщиком находящийся в Камчатке Степан Трифанов. Мохначевскому дана инструкция, писарь Судаков и 20 человек казаков; но, выехавши из Якутска, взял самовольно у якутов 70 подвод вместо положенных ему 6 лошадей, о чем донес капитан Беринг, сам нуждавшийся в лошадях; почему якутская канцелярия Мохначевского от посылки в Камчатку отставила, а вместо него назначила в августе 1726 г. пятидесятника Тарабукина, который по прибытии в Охотск целый год дожидался прихода судна из Камчатки и с своею командою бедствовал от усиленных работ на экспедицию Беринга и от недостатка провизии.
Тарабукин по прибытии в 1727 г. в Камчатку принял Нижнекамчатский острог октября 7-го от Петра Бобова, а 1728 г. июня 4-го Верхнекамчатский у Петра Чупрова (из донесения беринговой экспедиции мичмана Чаплина видно, что на 1726 г. в Большерецке было 17 дворов и часовня; в Верхнекамчатске также 17 дворов, а в Нижнекамчатске 40 дворов. — Авт.).
В 1728 г. послан на смену Тарабукину сын боярский Михайло Петров с служилым Петром Петровым и писарем Суховым.
По прибытии в Камчатку он принял 2-го сентября Большерецкий острог у Ивана Остафьева; Верхний у Семена Хмылева, октября 5-го, Нижний у Гаврила Укдинова, октября 14-го 1728 г. Михаил Петров остался в Нижнем, а Петр в Верхнем; Большерецкий же острог поручен от них Шапошникову. Михайло Петров объявил в Камчатке указ о вступлении на престол Императора Петра II-го. Вместе с этим прикащиком воевода Полуектов прислал в Камчатку сына боярского Степана Петрова для заведения там соляных заводов, так как камчатские служилые неоднократно жаловались на недостаток соли и происходящие от этого болезни. С ним отправлены из Якутска необходимые инструменты для соляных заводов, и велено заводы строить служилыми и обывателями, платя поденные деньги из соляной суммы. «Публиковать, чтобы для себя и продажи там утайкою соли не варили, под смертной казнию; а покупали из казны по положенной цене. А в котором месте будут построены солевые заводы, сколько и какого строения, в скольких верстах от которого острога и во что станет, описав обстоятельно в земскую контору».
Петров не имел полного сбору ясаков и меньше сбору Тарабукина 1728 г., потому что 1728 и 29 гг. моровым поветрием умерло 212, сошлых (ушедших. — Авт.) на острова 41, неявившихся к платежу 95, за скудостию и безпромыслицею не платили 198, за старостию и болезнями 217, у Беринга для доставки провианта и материалов в подводах и умершие 51, да бывшие в подводах у Беринга за непромыслом не платили 7 человек. Итого в недобор 720, на них ясаков: 4 сорока 22 соболя, 2 сиводушки, 265 красных лисиц, 1 пластина (мех без головы и хвоста. — Ред.), 12 бобров. Собрано ясаков на 1729 г. только с 2 535 человек.
1729 г. мая 26, Нижний острог сдан опять Чудинову; июня 11 — Верхнекамчатский Михаилу Сапожникову; июля 16 — Большерецкий сыну боярскому Степану Петрову.
В 1728 г. Петровы отправились со штурманом экспедиции Энзелем в Охотск на «Фортуне», на которой в том же году воротился и Тарабукин.
Тарабукин и Петров были снисходительнее к камчадалам, нежели их предшественники. Но, несмотря на это, время их управления надолго сохранилось в памяти камчадалов по тем бедствиям, которые пришлось им перенести в эти два года по причинам, не зависящим от прикащиков. Осенью 1727 г. пришел в Большерецк Беринг с двумя судами, погруженными провизиею и другими экспедиционными припасами. Все эти грузы Беринг распорядился отправить в Нижнекамчатск поперек всего полуострова (833 версты) по рекам Быстрой и Камчатке на камчадальских ботах, а между этими реками зимою в нартах, на собаках, согнанных из всех камчатских селений. Независимо от того, камчадалы перевозили на собаках в Нижнекамчатск и самого Беринга со всею командою. Такое безрассудное распоряжение Беринга вредно отразилось на хозяйстве камчадалов. Собранные на продолжительное время из селений для траспортирования грузов, камчадалы потеряли удобное зимнее время для звериного промысла, единственного источника их благосостояния. Да и оставшиеся в селениях камчадалы, по неимению собак, принуждены были прекратить свои обычные зимние занятия. Наконец, большая часть собак подохла от продолжительных и тяжких работ, что на долгое время привело в расстройство хозяйство камчадалов, не получивших за все эти лишения почти никакого вознаграждения.
Беринг впоследствии постиг всю бездну зла, причиненного им камчадалам, и как бы в очищение своей совести писал президенту адмиралтейств-коллегии: «Весьма желали идти в Нижнекамчатск кругом Камчатского носа; но для осеннего времени и за жестокими ветрами на таком ветхом карбусе идти не посмел». Но если не посмел идти в Нижнекамчатск осенью, то мог бы доставить туда грузы на судах весною. Ведь привел же мореход Мошков весною 1728 г. в Нижнекамчатск пустое его судно «Фортуну». Положим, что самому Берингу необходимо было провести зиму в Нижнекамчатске, где предположил он построить для предстоящей экспедиции новое судно; но переезд его туда зимним путем с мастеровыми и необходимыми припасами для судостроения не был бы так обременителен для камчадалов, как в настоящем случае.
14 июля экспедиция отправилась в море и 2-го сентября возвратилась в Нижнекамчатск, где Беринг оставался зимовать, и в июле 1729 г. ушел из Камчатки в Охотск.
Не успела экспедиция Беринга возвратиться из путешествия, как в Петербурге распорядились послать в Камчатку другую экспедицию под начальством казачьего головы Шестакова для исследования всего северо-восточного края Сибири и прилежащих к нему островов. Начальник экспедиции Шестаков осенью 1729 г. перешел на судне с частью своей команды в Тауйск и во время похода в Коряцкую землю для усмирения непокорных туземцев 14 марта 1730 г. был убит чукчами на р. Эгач, между р. р. Паренем и Пенжиною.
В то время, когда Шестаков усмирял коряк около Тауйска, коряки Ямского острога осенью 1729 г. напали на команду другого судна Шестакова — Лев, и почти всех убили, а самое судно сожгли.
Между тем в 1729 г. был послан из Якутска в камчатские остроги на смену Петровых с прежнею инструкциею Иван Новгородов и с ним пищик Мухоплев, служилый Максим Лукашевский и монах Спиридон. По прибытии их в Охотск, он принял в свое ведение судно и уже погрузил на него 7 августа некоторые вещи; но казачий голова Шестаков велел матросу Сметанину все сгрузить и переписать; а мореходам Мошкову, Треске и Бутину приказал не уходить в море до его распоряжения.
Таким образом Новгородов должен был подчиниться воле Шестакова и отправился в Камчатку с сыном Шестакова Василием, который по инструкции отца, высадив в Большерецке всех следующих в Камчатку служилых, сам на судне «Фортуна» посетил первые пять Курильских островов, взяв от жителей ясак и двух аманатов. Потом прибыл в Нижнекамчатск, где и остался для окончания порученных ему дел, отправив судно в Охотск.
В 1729 г. прибило к Камчатке японскую бусу, полгода носимую разными переменными ветрами по морю.
На ней были товары и 17 японцев. Выгрузившись на берег с помощью лодки, японцы случайно наткнулись на пятидесятника Штинникова, пробиравшегося с камчадалами на трех байдарах подле берега. Японцы подарили ему мешок крупы, десять фанз (шелковая ткань. — Ред.), десять кусков другой материи, два лакированных ящика, 30 сабель и два топора. Но Штинников не довольствовался этим. Через двое суток скрылся, чтобы воспользоваться железом с бусы, которую бурею отнесло в другое место. В то время, когда Штинников предавал огню бусу, японцы на лодке плыли мимо горевшего судна и вскоре увидели за собою погоню Штинникова с камчадалами, который, догнав японцев, всех переколол, исключая двух, взятых в холопство (себе Штинников взял от японцев: 16 азямов (кафтан халатного покроя. — Ред.), 8 фанз, 2 куска холста, 5 зеркал, остальные вещи роздал камчадалам. — Авт.). Новгородов, узнав об этом происшествии, посадил злодея в тюрьму, а японцев по приказанию помощника головы Шестакова капитана Павлуцкого, остававшегося по смерти его главным начальником всего северо-восточного края и жившего в Анадырске, отправил в Петербург, где они были окрещены под именем Козьмы и Дамиана, а фамилии им даны: первому Шульц, а второму Поморцев. Последний был назначен в 1739 г. учителем в школе японского языка, учрежденной в 1706 г. в С.-Петербурге Петром I. Новгородов, как открылось по следствию, освободил Штинникова и взял себе из японских вещей: 8 фанз, 2 войлока, тюфяк, кусок крепу, зеркал медных 2, азямов из дабы (китайская бумажная ткань. — Ред.) 2, саблю и другие вещи (брат Новгородова Матвей взял 2 фанзы и конец крепу; подъячий Мухоплев фанзу; Кирил Мапожников 2 фанзы, креп белой, 2 куска холста, азям, войлок и саблю; казак Копылов фанзу белую; иркутский дворянин Чемесов 2 фанзы, казак Широв полфанзы белой; Василий Шестаков и Андрей Шергин 8 крепов, 3 войлока красных, 10 азямов, 8 фанз, 4 рубашки, 8 сабель, 5 чашек деревянных и 3 фарфоровых, 1 ящик с перьями и 2 с бритвами, ящик с зеркалом, гребень, 2 зеркала медных, три ножа, три махалки, 11 вилок по их обычаю, три картины, два листа их письма, одно деревцо благоухания, пять раковин, две чернильцы, три кушака, два флага. — Авт.).
В 1729 г. из Верхнекамчатска Новгородов предписывал большерецкому закащику Ивану Герасимову о крепком хранении оставшегося в устье Большой реки судна-лодии и о наряде для караула ея служилых.
Новгородов оставался прикащиком по 1 января 1731 г., в котором сдал Нижнекамчатский острог служилому Михаилу Шехурдину; а Верхнекамчатск Ивану Уваровскому, от которого в июне 1731 г. принял острог казак Василий Пашков, а Большерецк — Кузьма Олесов.
Во время Новгородова в Камчатке, независимо от него, распоряжался делами управления Василий Шестаков, как уполномоченный от экспедиции. Он объявил всем камчатским острогам, что впредь уже не будет им обид от русских, и принял на себя исследование поступка Штинникова. Но Новгородов убедил его предоставить это дело ему. Василий Шестаков с помощником своим Шергиным сбирал также и ясак, а когда коммисары Уваровский и Шехурдин требовали от первого из них ясачные книги, то он ответил им, что без приказу Павлуцкого этого сделать не вправе.
Кроме того, осенью 1729 г. на боте «Гавриил» прибыл в Большерецк племянник головы Шестакова — Иван Шестаков, который также считал себя начальником. Узнав здесь о крушении японской бусы, разграбленной Штинниковым, он 22 ноября отправил к месту ея крушения служилого Каращина, который привез в Большерецк 3 якоря, 3 пуда 10 ф. железа и часть японских вещей, которые записал на приход в казну. Иван Шестаков выехал из Камчатки в 1730 г., Новгородов, Уваровский и Шехурдин в 1731 г.
Новгородов представил ясаков с 3-х острогов с 2 527 челов., а Уваровский и Шехурдин сбору 1731 г. с 2 634 челов.
Вместо Новгородова был назначен в Камчатку дворянин Трифанов; но за старостию отказался, и вместо него отправлен осенью 1731 г. в Камчатку на «Фортуне» Иван Хвостов. Мореходы в ноябре 1731 г. доносили в Якутск, что судно оказалось весьма ветхо и снасти ненадежны, а впредь будет великая остановка для отправления в Камчатку, ежели не построится новое судно; ибо в будущем на «Фортуне» нельзя будет идти.
С самого начала появления русских в Камчатке камчадалы познакомились с наглостью и безнравственностью ясачных сборщиков и казаков, которые для своих выгод не щадили никаких средств. Правительство наше, осведомясь об огромных поборах, делаемых русскими в Камчатке, издало указ, которым повелевалось всем коммисарам при ясачном сборе не брать никаких взяток, под смертною казнию, а ежели ясачные принесут в почесть волею какую-нибудь мягкую рухлядь, то принимать ее в казну. Коммисарам же и другим лицам прежде ясачного сбора никакими товарами не торговать. Но коммисары не справлялись с указами, а брали себе чащины (камчатское название взятки. — Авт.) с каждого иноземца по два и по три места, а за место считался бобр, соболь и лисица. Кроме того, казаки брали чащину для артели, а кто не платил, того били батогами до полусмерти.
С прибытием же в Камчатку экспедиции Беринга, как видели выше, не облегчилась участь камчадалов, и они только убедились, что пришедшие из европейской России не многим разнятся от своих собратов-сибиряков.
Хотя Беринг и не велел брать ясаков с тех камчадалов, которые находились в экспедиции, но комиссары для своих выгод взыскали с них ясаки, а в книгах писали под их именами, что зачтено за перевозку экспедичных материалов. В особенности же отличались взяточничеством и жестокостью коммисары Новгородов и Шехурдин и подъячии их Мухоплев и Свешников. Они брали с каждого камчадала в один год по два и даже по три ясака и для себя по 3 и 4 лисицы или соболя, а у кого не оказывалось требуемого, брали в холопство жен и детей. Кроме того, летом собирали с каждого человека по три и по четыре вязки юколы и по 1 1/2 пуда сладкой травы, кипрею и сараны, по 50 уток и несколько штук гусей и зайцев. По неимению же этих предметов, по лисице с души. Служилые, посылаемые за этими поборами, брали еще и для себя по лисице, кроме продовольствия. Все эти поборы камчадалы должны были доставлять в Нижнекамчатск на свой счет, летом на батах, а зимою на собаках. Прибывших же с этими вещами камчадалов прикащики посылали в лес за дровами для себя и команды, а иногда держали их для работ по полугоду.
Поступки Новгородова и Шехурдина вывели, наконец, из терпения камчадалов, и они с уходом из Камчатки экспедиции Беринга решились уничтожить у себя владычество русских; но прибывшая в Камчатку по выезде Беринга партия служилых под командою Василия и Ивана Шестаковых удерживала камчадалов от исполнения их намерения. В 1731 году партия Василия Шестакова соединилась с служилыми, пришедшими в Нижнекамчатск на боте «Гавриил» с штурманом Генсом для того, чтобы отправиться в Анадырск по приказу Павлуцкого. Камчадалы, осведомясь об этом, сговорились по выходе бота в море одновременно на всех пунктах полуострова сделать нападение на русских.
Бот «Гавриил» 20-го июля 1731 г. снялся с якоря; но за противным ветром остановился на якоре в устье р. Камчатки. Многие казаки из Нижнекамчатского острога собрались к морю провожать знакомых; здесь же находился в это время прикащик острога сын боярский Кирков и иеромонах Иосиф, для служения на боте напутственного молебна. Камчадалы, рассчитывая, что бот уже ушел на устья реки, начали восстание убийством казаков при устье реки Козыревской и вниз по реке Камчатке до Хапиц и далее к морю. Потом вошли в Нижнекамчатский острог, где били русских, не щадя ни пола, ни возраста, и разграбили их имущество. Завладев острогом 21-го июля 1731 г., они выжгли в нем все, кроме церкви, в которую сложили имущество обывателей (в это время в остроге было 20 дворов. — Авт.), а 22-го камчадалы праздновали свою свободу. Нарядившись в лучшее платье, иные в женское и даже в священническое, они ели, пили, плясали и шаманили. Еловский тоен Федор Харчин принял на себя звание коммисара и приказал крещеному камчадалу Савину, знавшему грамоту, петь молебен. В это же время была разорена и пустынь Козыревская.
Казаки, спасшиеся от смерти, побежали к морю и донесли Киркову о бунте. Кирков тотчас же потребовал от Генса на воспоможение людей для выручки острога. Июля 21-го Генс отправил 52 челов. под командою подмастерья Спешнева, коему велено иноземцев изменников сыскивать и уговаривать к повиновению ласково, а ежели не согласятся на убеждения, то идти на них войною. Июля 22-го Спешнев просил с дороги Генса послать к нему две большие пушки, пороху, свинцу, две мортиры с чинеными (начиненными порохом, разрывными. — Ред.) ядрами и, для вспоможения, еще служилых, ибо иноземцы засели в крепости и все казачьи корма забрали. Генс отправил солдата Змиева с 25 человеками и вышеозначенными припасами и велел ему быть в согласии со Спешневым.
Спешнев, подойдя к острогу, стал уговаривать камчадалов сдаться; но они объявили, что предпочитают смерть владычеству сборщиков и начали стрелять по русским, за что оные изменники, по взятии острога приступом, зле и погибли, многих Божиею помощью на бою побили, а которые из острогу убежали, и тех на побеге и поимке побили. Многие же, сидя в остроге, ясачную избу зажгли с порохом, и в ней сами сожглись и зажгли острог со строением.
Августа 4-го Кирков с казаками просил Генса оставить анадырский поход для усмирения изменников и постройки нового острога, а ежели нельзя отложить похода, то оставить от партии 60 человек служилых; дать пороху, свинцу и проч., ибо пушки и снаряды, бывшие в Нижнекамчатске, бунтовщики сбросили в реку Камчатку, а прочее сгорело.
Генс, опасаясь, чтобы за малолюдством русских их не истребили камчадалы, решил остаться; бот «Гавриил» поставлен был в удобном месте на зимовку и близ него на острову построены часовня, ясачная изба, государев двор и казенный амбар.
При взятии Нижнекамчатского острога и по разным летним жильям побито камчадалами 43 человека казаков, да на приступе служилых трое.
Кирков, не зная о положении Большерецкого и Верхнекамчатского острогов, отправил туда нарочных с известием о бунте; но нарочные эти были убиты на дороге.
Генс послал солдата Змиева с служилыми вверх по Камчатке, Еловке и Козыревской до Верхнекамчатского острога с тем, чтобы на этом пути он розыскивал изменников камчадалов, а по прибытии в Верхнекамчатский острог, ежели найдет его разоренным, то с изменниками поступить военною рукою, а ежели там не было восстания, то передать приказание, чтобы служилые люди жили там с осторожностью и сохранили б острог и казну, а аманатов содержали как можно строже. В Большерецкий острог приказал послать известие о разорении Нижнего и о принятии мер осторожности, а если оба острога в безопасности, то часть команды бота возвратить к устью Камчатки.
Камчадалы, узнав о распоряжениях Генса на счет преследования бунтовщиков, стали сами приходить в новый Нижнекамчатский острог с изъявлением покорности и дали Генсу 30 аманатов.
Змиев прибыл в Верхний 30 сентября с 11 человеками команды и жил здесь по 8 октября в ожидании известий о состоянии Большерецкого острога, куда верхнекамчатский прикащик Пашков писал пять раз о присылке известия о положении острога, но не получал ни разу ответа. Между тем 8 октября Пашков получил известие из острожка Машуры от служилого Аврамова, что множество изменников ходят выше реки Козыревской с ружьями, пищалями, да на р. Чажме собралось до ста человек изменников из Шантал. По этому поводу Змиев 8 октября ушел с командою вниз по р. Камчатке для преследования бунтовщиков. С Змиевым отправлено верхнекамчатских казаков 11 человек до Щапана.
С р. Камчатки Змиев ходил по р. Радуге для побития изменников, а в ноябре в Еловский камчадальский острожек; а казак Белков ходил для усмирения нижнешантальских и козыревских камчадалов.
Кроме того, получено известие о возмущении камчадалов ключевских, Каменного и Шантальского острогов и живущих по Бобровому морю, жупановских иноземцев, которые ловят казачьих баб и девок, отпущенных к родникам для прокормления, грабят у них платье и все, что найдут, а самих берут в плен; иных же колют.
В Большерецке, хотя и были получены все пять отписков из Верхнего; но закащик Кузьма Олесов не мог отвечать, не имея верного случая отправить письма; к тому же прибыл туда из Охотска новый камчатский коммисар дворянин Эверстов (служил прежде в придворной службе у Цесаревича Алексея Петровича и в 1718 г. был сослан в Якутск на жительство, а в 1728 г. освобожден из ссылки; но остался там на службе, потому что имел хозяйство и семейство. — Авт.). Судно его «Фортуну» 2 октября 1731 г. выбросило на р. Оклум (Облукомине) на берег, и Олесов должен был послать к нему людей навстречу для препровождения его в Большерецк (при судне Эверстов оставил морехода Треску с 12 служителями. — Авт.).
В то же время служилый Дмитрий Попов, едучи с командою с Облукоминской реки в Большерецк, на р. Компаковой остался ночевать в юрте камчадала Груна-мача. Но ночью дядя Груна-мача вынул лестницу из юрты и зажег ее, и Попов с товарищами и с двумя ясачными и казачьими детьми сгорел.
На р. Воровскую и далее посланы были служилые для усмирения. Одних примирили и ясак взяли, других на бою побили; а иные сами кололись и давились. Но на р. Харюзовой построен был крепкий острог, которого русские не могли взять и воротились, не усмиривши камчадалов. После того из Большерецка послан был туда пятидесятник Штинников с служилыми Соловьевым, Герасимовым и Дурыниным; а всех в походе было русских 50, да иноземцев 30 человек. Поход начался с Воровской, потом по Облукоминской и кончился на Белоголовой. Во время этого похода перебито и переколото иноземцев без всякой причины человек 170; в плен взято жен и детей их 220; да в живых осталось человек до 100. Сопротивление показали только на р. Воровской. Здесь убито с оружием в руках человек 15, а прочих невооруженных связывали и из рук кололи, хотя они не показывали русским никакого сопротивления.
Пленных казаки разделили между собою, на каждого служилого досталось по три, по четыре человека, а командирам по шести. Платье убитых также разделено; кроме того досталось в добычу казакам много лисиц и соболей, из которых 50 штук соболей пожертвовали в камчатскую пустынь.
В октябре 1731 года были отправлены в Верхнекамчатск из Большерецка сын боярский Назар Колесов с служилым Иваном Богомоловым. Они прошли через Авачу и, подходя к острогу Малого Канача, встретились с вооруженными камчадалами, которые их копьями и ножами покололи, а проводника-камчадала взяли в плен. Кроме того, эти же камчадалы убили 4 ясачных сборщиков служилых Ивана Украинцова, Михаила Дружинина, Михаила Шипунова и Алексея Черных и собирались идти на р. Большую в острог, чтобы сжечь казачьи зимовья и казаков перебить. Но, к счастию, проводник, взятый в плен, убежал и 20 октября донес в Большерецк про измену авачинских камчадалов, на которых и послан был пятидесятник Штинников и служилый Соловьев с 40 человеками.
С прибытием в Камчатку коммисаром дворянина Эверстова, Генс не принимал уже участия в камчатских делах. 11 ноября 1731 г. он послал в Анадырск Павлуцкому донесение о нижнекамчатском бунте, приложив при том и допросы иноземцев о причинах измены. В допросах главнейшие бунтовщики Федька Харчин и Хантей Юрин показали: «В 1730 г. коммисар Новгородов посылал за ясаками брата своего Матвея с подчиненным Мухоплевым, которые, кроме двойного ясака, брали по пяти голов с человека в чащину соболями и лисицами, а у кого не было зверей, то кухлянками, парками, женами и холопьями; да в 1731 году коммисар Шерхудин, подъячий Иван Свешников, служилые Григорий Попов и Андрей Орлик брали по три ясака, да по пяти чащины. Сверх того, сбирали неподобные сборы: сладкую траву, кипрей, сарану, уток, гусей, юколу, ушканину (зайцев); собирали ясака за умерших и били за недачу насмерть. За обором камчадалы голодуют и умирают; а по отнятии жен и детей и от смертного битья многие давились и, не стерпя таких обид, стали быть во зломыслии». Февраля 10-го 1732 г. Павлуцкий отправил это донесение в Тобольск. 23 июля 1732 г. бот «Гавриил» с подштурманом Федоровым и геодезистом Гвоздевым вышел в море для осмотра островов около Большой земли (Америки). В августе месяце судно подошло к о. Диомиду. Гвоздев наскоро осмотрел его и перешел к другому острову, лежащему в 1/2 мили от первого. А 12 августа бот стал на якорь у Большой земли и после непродолжительной стоянки ушел к устью р. Камчатки (бот «Гавриил» было первое русское судно, посетившее Америку. — Авт.). По имени Гвоздева долгое время назывались осмотренные им острова. Ныне эти острова называются св. Диомида, как назвал один из них Беринг за четыре года ранее Гвоздева. Почтенный А. П. Соколов справедливо заметил, что вернее было бы назвать их островами Федорова по имени командира бота «Гавриил», потому что Беринг видел только один остров.
Эверстов жил в Большерецке до 8 декабря и оттуда прибыл в Верхний 26-го декабря. Здесь управитель острога Пашков донес ему, что на Бобровом море у Жупановской реки было восстание, и что Пашков посылал туда служилого Сапожникова, который нашел бунтовщиков в нарочно построенном на отъемной сопке остроге. Вследствие предложения Сапожникова о сдаче острога некоторые вышли из него, а другие стали стрелять по русским из луков и камнями из ремней. Тогда Сапожников приступом разгромил острог. Изменников побили, иные убежали, а многие сами передавились. Харька с двумя товарищами взят в плен и доставлен в Верхнекамчатск, где и отдан на поруки.
Оставшийся у судна на р. Облукоминой служилый Шарапов с товарищами писал Эверстову о полученном им известии, что харюзовские и тигильские камчадалы убили посланных для проведывания до р. Сопочной 3-х челов. казаков и обещались идти по западному берегу на Большерецкий острог и на ясачных инородцев, живущих по край Пенжинского моря, а судно сжечь. Но из Верхнекамчатского острога, за рассылкою людей и совершенным голодом, некого было послать Эверстову на р. Тигиль. После таких неблагоприятных известий, Эверстов не пошел за ясаками в Нижнекамчатск, а отправил туда служилого Борисова с 12 челов. казаков. Борисов 8 января 1732 г. вышел из Верхнего острога и по прибытию к Нижнекамчатску 30 января узнал от Киркова, что Генс до прибытия его собирал ясаки без книг против сказок. За сбором посылал на Тигиль матроса Петрова, а на Уку Александра Змиева и давал им в толмачи брата изменника Федьки Харчина Аяхаруча, который сам убил карагинского сборщика и ясаки разделил с товарищами, которые отпущены Генсом в свои селения и живут свободно. В это же время Эверстов получил известие, что харюзовские камчадалы снова восстали и под предводительством Максимки и Щербака, убив сборщика Золотовина с 2-мя казаками, отправились в числе 100 человек к пенжинскому берегу к судну «Фортуна», которое хотели сжечь.
Эверстов требовал от Генса для походу на Авачу и на Харюзову людей, свинцу, и пороху, ибо в казне пороху и свинцу нет, а людей весьма мало. На Авачу Генс послал с пушкою Александра Змиева; но на Харюзову послать было некого.
Змиев по возвращении своем в Большерецк донес, что в 1731 г. марта 12-го с инструкцией за подписанием Генса отправлен он был со служилыми на Авачу (Авачей в то время называли все пространство, занимаемое Авачинскою губою с ея окрестностями. Острог Малого Канача, вероятно, находился на устье Паратунки, где доныне по ямам и буграм можно видеть прежние жилища. — Авт.) и апреля 12-го, соединясь с пятидесятником А. Штинниковым, воротившимся с побоища на пенжинскому берегу, прибыли 1 мая рано утром к крепко устроенному изменническому острогу на Аваче, призывая ласкою. Но из острогу ответа не было, почему стали стрелять по ним из пушек и ружей. Затем перегребли через реку, подошли под стену острога и стали бросать гранаты, которыми много убили изменников, а балаганы сожгли; но камчадалы все-таки стреляли по русским; наконец острог пал, и многих покололи. На приступе казаков ранено 2, а камчадалов убито 62 человека.
От оставшихся в живых шести человек узнали, что главных изменников Вахлыча и Канача-младшего тут не было. Он ушли в многолюдстве на море на Отпрядыш (камень в Авачинской губе). Тогда, взяв камчадальские байдары, казаки пошли для отыскания изменников. Мая 6-го пришли к Отпрядышу и стали ласковыми словами уговаривать; но камчадалы не сдавались, и русские пошли паромами и байдарами на приступ, палили из пушек и ружей, но неудачно, потому что по причине морского волнения не метко попадали. У изменников был построен деревянный заплот и внутри закладен камнями. Камчадалы палили из ружей и ранили Штинникова в лоб и служилого Афанасия Сургучева в голову. Видя невозможность взять острог приступом, русские отступили и вокруг острова поставили на байдарах караул. Таким образом держали камчадалов в осаде 7 дней.
Наконец 14 мая Вахлыч, видя упорную осаду и изнуренный жаждою и голодом, вышел из острога с женою и детьми и привез четыре винтовки; за ним вышел раненый Канач и другие камчадалы в многолюдстве. Русские, боясь, чтобы в ночное время не напали на них пленные, поступили с ними военную рукою, т. е. обезоруженного Канача с 20 камчадалами убили. А Вахлыча с 40 товарищами взяли в плен. Вахлыч 14 мая объявил, что три тоена с множеством своих родственников ушли на Вилючинский остров (Старичек). Мая 18-го Змиев и Штинников послали туда служилых с Вахлычем в четырех байдарах. Но служилые, возвратясь 20 мая, донесли, что на Вилючинском острову нашли только одну старуху, от которой узнали, что все камчадалы на байдарах ушли на Курилы.
Змиев предлагал Штинникову идти байдарами на Курилы в погоню, чтобы предупредить камчадалов сделать возмущение у курильцев; но Штинников объявил, что он своею командою отыщет изменников и усмирит их. Тогда Змиев поспешил к своему судну, оставив Штинникову походную чугунную пушку, бочку пороху, 42 ядра и пальник.
Главный изменник Вахлыч в Большерецке показал, что в 1730 г. ясачный сборщик Осип Верхотуров брал с них сверх ясаков по четыре бобра с человека, да для аманатов юколы по 400 штук, по три нерпы и по три пузыря нерпичьего жиру. У кого требуемое не находилось, то Верхотуров наказывал батогами. В авачинском походе взяли ясаку 10 красных лисиц и 1-го бобра. Себе же взяли 13 бобров, 5 бобровых парок и две лисьи. Казаки добычу эту разделили между собою, пожертвовав из этого числа часовням Большерецкого, Нижнего и Верхнего острогов по одному бобру и церковникам по одной лисице.
Таким образом погашено возмущение камчадалов. Остались только неусмиренными харюзовские камчадалы, которые засели на острову и укрепились в хорошем остроге. Эверстов не послал казаков на харюзовцев, потому что во всей Камчатке был крайний недостаток, как в снарядах, так и в людях, к тому же нельзя было оставить острог без значительного гарнизона, ибо разогнанные камчадалы бродили партиями по разным местам полуострова и могли при оплошности русских разорить острог. И потому окончательное усмирение камчадалов Эверстов оставил до присылки из Якутска снарядов и людей, о чем писал он при отправлении в 1731 г. «Фортуны» в Охотск.
Во время этого ужасного побоища камчадалов в Коряцкой и Чукотской землях совершались почти такие же кровавые сцены. В сентябре 1730 г. прибыл командиром в Анадырский острог помощник головы Шестакова капитан Павлуцкий. В это время всей команды в остроге с вновь приведенными служилыми было 235 человек, и все они были заняты исправлением ветхого, полуразрушенного острога. Чукчи же, пользуясь малолюдством русских в Анадырске, бесчинствовали, оставаясь не наказанными за убийство в 1725 г. морехода Нагибина, проведывавшего острова в Беринговом проливе и Большую землю. Они видели в этом бессилие русских и сделали в том же 1725 г. страшное опустошение в земле коряков, после чего многие ясачные коряки, отложившись от русских, снова покорились чукчам, у которых они до появления в их земле русских были в постоянной зависимости.
Из Анадырского острога ежегодно писали в Якутск о присылке подкрепления, но просьбы оставались без исполнения, и в течение 10 лет не было прислано ни одного служилого. Весною 1730 г. чукчи снова перешли за реку Анадыр, убили Шестакова и до сотни оленных коряк; взяли множество их в плен и угнали табуны. Осенью 1730 г. есаул Иван Астафьев прибыл в Анадырск с телом головы Шестакова, его имуществом, казенными вещами и ясаками, а 30 ноября пришли к Павлуцкому ясашные коряки с жалобою, что они живут около Олюторска по разным местам под властию русских, платят ясак, а между тем беспрерывно терпят нападения от чукоч, которые побивают их, полонят жен и детей, отгоняют табуны. Коряки просили наказать хищников, предлагая в случае похода и свои услуги. Но Павлуцкий не мог оставить острога, не укрепив его. Наконец весною 1731 г. окончили постройку нового рубленого острога, ясашной избы и проч. Взяв с собою 160 коряк, 60 юкагирей и 215 челов. служилых, 12 марта он отправился в Чукотию на предложенных для этого похода ясашными коряками и ламутами оленях. По выходе из острога он держался к северу до р. Белой, впадающей в р. Анадыр, перейдя которую направил путь к Колымскому морю, делая в сутки верст по 10-ти. Достигнув Ледовитого моря, пошел вдоль морского берега на восток, намереваясь таким образом обойти вдоль берега всю Чукотию до устья р. Анадыра. Мая 9-го встретили первую юрту сидячих чукоч, в которой без разговоров бито 6 чукоч — женщины и дети покололи сами себя во время смятения; в добычу досталось 100 оленей. Вскоре потом нашли небольшую бухту, которую обходили целую ночь.
Остановившись для отдыха, заметили юрту на отпрядыше в море. Посланные убили бывших в ней шесть чукоч. Потом встретили другую бухту, гораздо обширнее первой, и в течение дня перешли ее по льду. Следуя далее по берегу Ледовитого моря, встретили до 3-х чукоч, которые, увидя русских, поспешно удалились. Через пять дней, и именно 17-го июня, показалось на берегу до 700 вооруженных чукоч. Павлуцкий ласкою уговаривал их покориться и дать аманатов, но они не согласились, а потому завязалось сражение. 450 чукоч убито, до 150 мужчин, женщин и малолетних взято в плен, остальные бежали; в добычу досталось 500 оленей. В этом сражении убиты пятидесятник Чириков и казак; ранено наших 70 человек.
Переночевав на месте побоища, пошли далее и встретили Чукотский острожек, укрепленный езжалыми санками, моржевою кожею, обсыпанный камнями и песком, а вокруг обвязанный ремнями и заключавший восемь юрт. Острог разорен, юрты сожжены, а люди побиты и взяты в плен.
Затем Павлуцкий оставил приморский колымский берег и поворотил вправо, чтобы через Чукотский мыс пройти на Восточный океан. Шли три недели, не встречая ни одного чукчи, ни леса, ни порядочной реки, и уже достигли 29 июня середины Чукотского мыса, где внезапно напали на Павлуцкого две партии оленных чукоч, пришедших с колымского и восточного берега. Число неприятелей простиралось до 1 000 человек. Упорная битва 30-го июня продолжалась с раннего утра до полудня; чукоч убито до 300; взято в плен десять, остальные бежали. В число добычи достались Павлуцкому вещи убитого Шестакова. Русские не понесли никакой потери. От пленных разведали, где содержатся табуны оленей, которых и взяли до 40 тысяч.
Затем Павлуцкой перебрался на Анадырское море без особых приключений. Но, не доходя до гористого носа, вышедшего далеко в море, названного анадырцами Сердце-Камень, встретили 14-го июля до 500 чукоч. Завязалось дело, в котором убито 40 чукоч, остальные бежали, и взято 30 оленей; из русских убит один казак и многие ранены. 1-го августа вышли к бывшему юкагирскому торговищу, переночевали и отправились вдоль губы, оставив Сердце-Камень и устье Анадыра в левой стороне, чтобы выйти на прежнюю дорогу, по которой 21-го октября воротились в Анадырск.
Погромив чукоч, Павлуцкий со служилыми, казачьими детьми и промышленными пошел февраля 10-го 1732 года с огнем и мечом на реку Чендон (Ижигу) на непокорных коряк — отомстить за смерть пятидесятника Лебедева и за сожжение судна на Яме. Виновные коряки были большей частью ясашные. 25-го марта 1732 года Павлуцкий подошел к Пареньскому острожку сидячих коряк. Заметив русских, коряки заперлись в остроге, а на требование дать аманатов выпросили через толмачей день сроку. Через день вывели пятерых аманатов и дали в ясак 25 одежд оленьих и волчьих. Но когда в следующую ночь один из аманатов, оставленных в лагере, ушел из под караула, Павлуцкий, не справляясь о месте пребывания беглеца, в полдень начал пальбу из пушки по острогу, а служилых с щитами послал на приступ. Коряки сначала встретили русских стрелами и камнями из пращей, потом сделали вылазку, во время которой ранили пять казаков и Павлуцкого в ногу. Но все-таки острог был взят и бежавшие коряки переколоты, а иные сами потопились в море. Некоторые не оставляли своих юрт и стреляли из луков по входившим в острог казакам. За это Павлуцкий велел у всех юрт завалить входы и зажечь их со всеми находившимися в них мужчинами, женщинами и детьми.
После наказания коряк капитан воротился в Анадырск, оставив одного аманата на пепелище, чтобы он мог рассказать корякам, как умеют русские наказывать бунтовщиков, а трех увез с собою. По возвращении в Анадырск он получил указ сибирского приказа 10-го августа 1731 г., коим ему поручалось принять команду над партиею Шестакова и до указу на чукоч не ходить, а призывать их ласкою.
По ходатайству тобольского губернатора в награду за службу и заслуги капитан Павлуцкий получил чин майора.
Скорняков-Писарев, назначенный командиром Охотского порта с властию и над Анадырским и другими острогами, июля 1-го 1732 г. дал повеление Павлуцкому стоять с командою в удобном месте, где есть корма, о действиях писать, но самому не приезжать в Якутск. А вслед затем приказал строить по данным чертежам остроги: один на устье р. Анадыра или на р. Березовой, для защиты русских, коряк и юкагирей от немирных чукоч, мешающих последним заниматься здесь промыслом диких оленей; другой на реке Пенжине для усмирения пареньских коряк и живущих по р. р. Чендону и Яме, который защищал бы и Камчатку. Построив остроги, оставить в каждом по 50 казаков, самому идти через Чендон, Яму и Тауйск в Охотск и расчищать на 5 сажень дорогу, строить мосты, а на больших реках завести плоты и учредить на этом пути правильное плотовое сообщение.
Павлуцкий донес охотскому командиру, что на устье Анадыра острога не из чего строить — лесу там вовсе нет, а на реках Березовой и Пенжине остроги не нужны, потому что не только непокорных, но и ясашных жителей нет, притом места там голодные. А об дороге и учреждении почты, как о деле совершенно невозможном, вовсе умолчал, и сам 5-го ноября 1732 г., будучи недоволен нелепыми распоряжениями Писарева, уехал в Якутск и увез за собою анадырского прикащика Шестакова с 15 казаками, оставив Анадырск гренадеру Машрукову, которому дал предписание отправить 96 казаков с капралом Шадриным для постройки Олюторского острога.
Партия в Анадырске без командира пришла в совершенное расстройство. По выезде Павлуцкого чукчи отогнали с тундры от самого острога оленный табун, причем убили нескольких пастухов-коряк и 12 казаков, а олюторцы, или сидячие коряки острогов: Олюторского, Култумского, Телличинского, Говенского возмутились и из посланных 96 человек для строения Олюторского острога 12 августа 1733 года убили 13 человек, угнав при том оленный табун. Прочие оставались в осаде, пока голод не заставил их выйти из острога. 4-го сентября одни из них бежали чрез Акланск в Анадырск, в течение 10 дней были без пищи и лишились двух товарищей, умерших от голода; другие 16 человек успели пробраться в Камчатку. Острог был разорен коряками.
Между тем в Тобольске получили донесение Павлуцкого (от 27-го октября 1732 г.) о бунте, распорядились послать иркутскому вице-губернатору с курьером указ, которым предписывалось для производства следствия о причинах бунта немедленно командировать в Камчатку якутского полка майора Василия Мерлина и с ним отправить: обер-офицера и капральство солдат из якутского же полка (Якутский полк стоял в то время в Селенгинске. — Авт.) и, кроме того, сколько нужно команды из Иркутска и Якутска.
Мерлину, между прочим, предписывалось:
1) Воров и заводчиков Федьку Харчина с братом Степкою, дядею их Голгоча; бывшего служилого Родиона Зырянова с женою и сыном его Никитою и затем Антошкою и прочих заводчиков, оковав руки и ноги, содержать под крепким караулом. Следовать накрепко в зажжении ими острога и церкви святой и побитии служилых и пытать. А понеже Харчин, да Муширского острогу есаул Урил и тоен Начика показали, что измена учинилась от обид, неокладных и необстоятельных поборов и чащин (взяток), то Новгородова, Шехурдина и из подъячих Мухоплева и Свешникова пытать и произвести изследование.
2) Нижний острог починять, чтобы впредь в нем было безопасно, а также починять и другие остроги, и чтобы везде были крепкие каркулы.
3) Если ссылочные люди, которые посланы из Тобольска в Охотск, еще не отправлены из Якутска, то часть их отправить в Нижнекамчатск для умножения онаго, озаботясь при том их прокормлением в Камчатке.
4) Сборщиков посылать и прикащиков определять в Камчатку из якутских дворян и детей боярских, а служилых людей добрых за выборами и присягою. Сбирать им ясак по окладам, без обид, и взяток не брать, под смертною казнию.
5) Изследовать об убийстве пятидесятником Штинниковым японцев и узнать, какие были при них товары.
6) Двух японцев немедленно отправить в Тобольск.
7) Взятые сборщиками излишние поборы засчитать в казну и
8) Произвести следствие над дворянином Иваном Шестаковым и штурманом Генсом за их самовольство.
На основании этого распоряжения Мерлин прибыл в Иркутск с прапорщиком Единым, капралом, писарем, барабанщиком и 36 солдатами. В Иркутске в апреле 1733 г. были назначены еще к Мерлину: канцелярист Литвинцев, копиист и заплечный матер (палач) с инструментами.
Походная розыскная канцелярия — так официально называли эту экспедицию — отправилась весною в Якутск по Лене на досчанниках. В Якутске был назначен помощником к Мерлину только что возвратившийся из Анадырска известный уже нам майор Павлуцкий и прибавлено к его команде 29 служилых и 30 казаков. В Якутске Мерлин описал имущество бывших камчатских прикащиков Новгородова и Шехурдина, а самих, закованных согласно с распоряжением из Тобольска, взял с собою в Камчатку.
6-го июля 1733 г. розыскная канцелярия выступила из Якутска на 554 подводах, нанятых у якутов по 5 руб. за каждую (на отправление канцелярии были произведены следующие расходы: якутам на прогоны 227 руб.; на прогоны до р. Лены 238 руб.; на провиант 316 руб., на наем 142 плотников 71 руб.; 130 пар сыромятных сум 139 руб.; 149 подпруг 36 руб.; бумага и чернила 12 руб. 40 коп.; на жалование служилым хлебное — 1 637 руб.; денежное 183 руб.; 515 сажень ремней — 7 руб. 15 коп.; 347 сум провианту 347 руб.; войлоков для 302 постелей — 302 р.; ремней подпруг в 10 кож 137 р. 44 1/2 к.; топоров и других железных изделий весом 60 пуд. на 30 р.; 8 пуд укладу 62 руб.; и денег 775 руб. 85 коп., а всего на 7 262 р. 87 1/2 коп. Кроме того отпущено было на каждого служилого до 2 ф. пороху и по 3 ф. свинцу. — Авт.). В сентябре 1733 г. розыскная канцелярия прибыла в Камчатку на боте «Гавриил» и оставалась там для следствия по 1739 год.
В том же году Мерлин разослал по всем камчатским селениям именной указ 21-го мая 1733 г., данный для успокоения камчадалов от притеснения русских. Кроме того, в каждом селении были назначены тоены (старшины), обязанные смотреть за поведением прочих инородцев и за своевременной уплатой ясаков. В 1736 г. Мерлин построил новый Нижнекамчатский острог на левом берегу Камчатки в 184 верстах ниже прежнего, с башнею о четырех жильях, а в 1737 г. построил в нем двухпредельную церковь. В 1739 г. в Пенжинском заливе построил Ямской острог для надзора за коряками, а в Большерецке заложил церковь.
Осенью 1739 г. розыскная канцелярия по окончании следствия выехала в Охотск. По Высочайшей комфирмации (утверждению. — Ред.) повешены два прикащика: Новгородов и Шехурдин за неправильные поборы и пятидесятник Штинников за убийство японцев. Кроме того, для обуздания и в страх, повешены в каждом остроге по два камчадала из числа главнейших виновников.
По приговору же Мерлина и Павлуцкого апреля 17-го 1735 года наказаны: сборщики Скрябин, Рюмин и Мухоплев, за взятки и неправильные поборы биты на площади кнутом нещадно. Сборщик Новограбленный за поборы для себя и закащика Пашкова, который волею Божью умер, — бит батожьем нещадно. Целовальники Кирков и Власов за промен вина на соболей биты кнутом на площади. Служилый Матвеев за подмену хороших соболей в ясаке худыми наказан плетьми. Служилый Попов за сбор для команды юколы без приказу командирского бит батожьем. И в 1738 гг. подпоручик Латышев, служилые Карпов и Агрунов и толмач Агататов биты кнутом, и последние два сосланы в вечную работу в Охотск.
Иван Шестаков оказался правым, а Генс не судился, потому что не встречался с Мерлиным.
В бытность в Камчатке походной розыскной канцелярии коммисар Эверстов занимался только сбором ясака. В 1732 г. собрано им и отправлено в Якутск с подъячим Борисовым ясаку: соболей 19 сороков и 5 соболей, лисиц красных 1 002, чернобурых 2, крестовок 3, сиводушек 10, бобров 10 и кошлаков (молодой бобр. — Ред.) 8. В 1733 году собрано: соболей 3 сороков, чащину 4 сорока 31 соболь, лисиц красных 866, чащину 27 лисиц; бобров 46, кошлаков 30, чащину 5 кошлаков и лисиц 15, да чащину 9 выдр, 1 лисица. Всего на сумму более противу сбору 1732 года. Своих же пожитков Эверстов послал в Якутск: бобров 50, два сорока соболей и красных лисиц 60, по тамошней оценке на 1 000 руб. Да приехавший в Камчатку с Эверстовым купеческий сын Глазунов вывез 40 бобров, 9 кошлаков, 4 сорока соболей, 90 лисиц красных, 27 сиводушек. В августе месяце 1733 г., когда ясаки были доставлены в Охотск, начальник охотского порта Скорняков-Писарев, узнав, что у Эверстова и Глазунова больше бобров, чем в ясаке, приказал почти все их меха взять в казну и передать Мерлину, несмотря на то что Эверстов писал Писареву, что пожитки эти прибретены его челединцами (всего же взято у Глазунова и Эверстова мехов на сумму 2 049 руб. 30 коп.; да кроме того от них же Писарев взял себе в жалование 4 бобра в 10 р. — Авт.).
В 1739 г. Эверстов подал в Иркутске жалобу на неправильное взыскание с него собственных пожитков. И хотя иркутская провинциальная канцелярия по рассмотрению дела наша его жалобу уважительною; но сибирский приказ отказал ему в удовлетворении убытков.
Между тем правительство наше, как бы предвидя настоящие события в Камчатке, еще до получения известия о камчатском бунте нашло необходимым изменить существовавший тогда порядок управления в приморских наших владения на Восточном океане. Убедясь, что по отдаленности Якутска тамошнему начальству трудно следить за действиями лиц, посылаемых туда за сбором ясака, оно избрало Охотск центром управления всего северо-восточного края Сибири, и 29 апреля 1731 г. по указу правительствующего сената был назначен в Охотск особый командир Скорняков-Писарев, которому подчинена была и Камчатка.
В 12-м пункте инструкции Писареву было сказано: «Тебе Писареву смотреть и за камчатскими прикащиками, и кои будут посылаться из Охотска офицеры с служилыми людьми для исправления дел и содержания острогов, чтобы они с тамошним народом поступали порядочно, и ежели про них будут жалобы, или по слуху сам уведаешь о каких непорядках и обидах, то как возможно унимать и штрафовать, по силе государственных прав, понеже Охотск стал быть от Якутска к Камчатке самой близкий порт».
В 13-м же пункте той инструкции предписывалось ему: «Для лучшаго содержания острогов определять в них командиров не так, как ныне, каждогодно переменных; но на несколько лет, или пока какой в вину или подозрение войдут, дабы для своего житья лучше рачили и хлеб размножали и народ приласкали».
Независимо от того 29 января 1732 г. состоялся сенатский указ, чтобы сборщики ясаков взяток не брали, а все подарки записывали бы в казну на приход, а 3 февраля издан новый указ, чтобы сборщиками назначать людей благонадежных и, наконец, в 1734 г. сибирский приказ подтвердил еще раз Писареву, чтобы в Камчатку назначались добрые командиры.
Первым постоянным командиром в Камчатку был назначен в 1732 г. иркутский дворянин Бейтон и в помощь ему капитан Княжинкин. Но Бейтон вскоре отказался от этой должности, и вместо него в октябре 1733 г. прибыл в Камчатку иркутский дворянин Добрынский, который и принял управление от Эверстова. Добрынскому от собиравшего ясашные переписи в иркутской провинции полковника Кошелева поручено было немедленно составить и прислать в Иркутске окладную перепись камчадалам. Но Добрынский составил эту перепись по старым ясашным книгам, заведенным вскоре после покорения Камчатки, в которые вписывались ежегодно новые плательщики ясака, а умершие не исключались.
В 1735 г. Добрынскому было получено Писаревым заготовить для второй Беринговой экспедиции в морскую провизию сухую рыбу и рыбий жир; выварить соль из морской воды и выкурить пиво из сладкой травы. Но Добрынский в сентябре того же года умер, и должность его принял сын боярский Шестаков, который был не более как исполнитель приказаний походной розыскной канцелярии. Но когда в 1737 г. Шестаков был привлечен к следствию по камчатскому бунту, Писарев послал в Камчатку подпоручика Максима Латышева с сборщиком Аргуновым, служилыми Кришотовым и Карповым и 27 человеками казаков. Все они разъезжали по Камчатке, и не смотря на недавнее наказание их предшественников за злоупотребления, брали взятки с камчадалов, чем могли, и собирали ясак за умерших и убитых в бунте, пока не узнал об этом Мерлин, который распорядился сменить с должности Латышева и отдать его вместе с сообщниками под суд, а в 1738 г. всех их по приговору розыскной канцелярии наказал нещадно кнутом.
6-го октября 1737 г. в Камчатке и на Курильских островах было такое сильное землетрясение, что многие юрты развалились, и морская вода, поднявшись сажени на три, с быстротою хлынула на берег и разлилась на значительное пространство, поглотив несколько жертв. Землетрясение это продолжалось с меньшею силою несколько месяцев, и в это время в первом Курильском проливе, которым до 1737 г. обыкновенно выходили из Охотского моря наши суда, образовалась новая гряда камней.
В 1738 г. по распоряжению Писарева на устье р. Большой был построен высокий деревянный маяк; но через несколько лет он был смыт, и устье реки с 1748 года стало отходить к нему, а прямое старое в 1750 г. вовсе замыло.
В 1739 г. Писарев послал в Камчатку командиром сын боярского Колесова, которому для ознакомления с северо-восточным краем приказал ехать в Камчатку через Якутск и Анадырский острог. 7-го февраля 1739 г. он дал Колесову следующую инструкцию:
«Указом Ея Императорского Величества, присланным из иркутской провинциальной канцелярии, писанном в Иркутске июля 7-го, а полученном в Охотске 31 декабря 1738 года, велено в камчатскую экспедицию заготовить морской провиант; и в приобщенной при том Ея Императорского Величества указе табели показано в тот морской провиант рыбу и, вместо масла коровьего, рыбий жир, вино и, вместо мяса, соленую рыбу готовить на Камчатке, а соль готовить же в Охотске и на Камчатке; а в ведомостях камчатской экспедиции капитана-командора господина Беринга в канцелярию Охотского порта написано, что вышеобъявленное в морской провиант надлежит изготовить на Камчатке конечно (окончательно. —Авт.) в будущем 1740 г.; а понеже в будущее лето, за неимением якорей, строющееся судно из Охотска на Камчатку чтоб пошло, в том полной надежды нет, того ради ехать тебе Колесову, взяв с собою в товарищи служилаго человека Назара Колесова из Охотска в Якутск, а в Якутске взять еще себе в товарищи, в прибавок ему Колесову, двух человек партии служилых людей, и от якутской воеводской канцелярии надлежащее число подвод, ехать через Анадырский острог на Камчатку, и приехав чинить следующее.
1. Вышепоказанный морской провиант изготовить тебе в будущем 1740 г. к будущему 1741 г. в Нижнем и Верхнем камчатских острогах и в присутствующих по оным реках служилыми и прочими в тех острогах жителями и ясачными людьми. Рыбы сухой 210 пуд. 24 фунт., да вместо масло коровьяго жиру рыбьяго 315 пуд. 36 ф., соли 253 пуд. 32 ф.; а буде вышеописанного числа жиру изготовить будет невозможно, то конечно изготовить 157 пуд. 38 ф. Вина из сладкой травы накурить 336 ведер 96 чарок обретающимися на Камчатке казенными кубами и котлами, а ежели теми кубами и котлами определеннаго числа вина выкурить будет невозможно, то на то курение купить котлов и труб на Камчатке по настоящей цене, без передачи на прибыльные деньги от винной продажи, чтоб в курении вина в камчатской экспедиции остановки не было. А на то курение вина сбирать сладкую траву со всех камчатских жителей и ясачных людей и платить за нее табаком за пуд по фунту из наличнаго камчатскаго табаку, который послан в прошлых 1737 и 1738 годах на Камчатку на продажу. А ежели тот табак продан, то брать сладкую траву с запискою в долг, а по привозе табаку на Камчатку за ту траву заплатить табаком; а рыбу и рыбий жир ставить в цену по настоящей камчатской цене без передачи. А понеже потребуется сладкой травы многое число, то учинять тебе во всей Камчатке крепкой заказ, чтобы никто никому сладкой травы не продавали, а приносили б продавать на выкурку вина для экспедиции.
2. На команду капитана Шпанберга рыбы сухой 199 пуд. 32 фунта, рыбьяго жиру 292 пуд. 28 ф., или жиру половину; вина 319 ведр 68 чарок; соли 74 пуд. 37 ф. наготовить в Большерецке покупкою в будущем 1740 г., а буде уведомишься, что капитан Шпанберг в предбудущем 1740 и 1741 годах в поход не пойдет, то на команду его выше объявленнаго не заготовлять, а сладкую траву употреблять на варение вина на команду Беринга.
3. Ежели он Беринг порученнаго ему дела в будущем 1741 г. не исправить, а исправлять будет в 1742 г., то в 1741 г. изготовить на его команду провианту, сколько велено изготовить в 1740 году, да сверх того соленой рыбы половину требуемого числа, а именно 263 пуд. 10 фунт. да соли 78 пуд. 34 1/2 ф.
4. Сколько вышепомянутого провианта изготовлено будет, то отдать тебе в камчатскую экспедицию с роспискою, на счет, с ценою почему что в покупке будет.
5. Сколько изготовлено будет в камчатскую экспедицию и по каким ценам, и чего и зачем изготовлено будет, о том тебе в канцелярию Охотского порта рапортовать.
6. Прочия дела на Камчатке, кроме ясачного сбора, исправлять тебе по данной инструкции прежнему камчатскому командиру Добрынскому иркутской провинциальной канцелярии, и по указам Ея Императорскаго Величества о ясачных сборщиках. В сборе ясака смотреть, чтобы ясак сбирали добрый, и при сборе ясачным людям от них сборщиков обид и разорения не было и взяток с ясачных людей никаких не брать.
7. Понеже по присланному указу от сибирскаго приказу велено капитана Шпанберга и прочих, до кого порученное дело канцелярии охотскаго порта не касается, до продерзостей не допускать и смотреть того накрепко. Но капитан-командор г. Беринг, допуская его Шпанберга на Камчатке продерзостныя дела чинить и богатица, посланнаго от канцелярии охотскаго порта капрала Фридриха Пленеснера за Шпанберговыми продерзостными делами смотреть и до того его не допускать, на Камчатку перевесть (на судне. — Авт.) не велел и писем никаких для посылки на Камчатку не принял. Того ради тебе Колесову во всей Камчатке, проведав, изследовать, не учинить ли капитан Шпанберг, будучи на Камчатке, каких обид и взятков себе с тамошних обывателей. Не брали ли также оных и посланные от капитана Беринга подпоручик Свистунов и подштурман Родичев и прочие люди его Шпанберговой команды, ибо на вышеписанных Свистунова и Родичева с Камчатки в рапортах написали, что вино курили и тем вином и табаком торговали и что они находящагося у себя табаку конфисковать не дали.
8. Будучи тебе Колесову на Камчатке обид не чинить, а исправлять дела, как надлежит доброму человеку, по присяжной должности, опасаясь за неисправление и обиды надлежащего штрафа».
Петр Колесов по прибытии в 1740 г. в Камчатку избрал своим местопребыванием Большерецкий острог, и с этого времени все распоряжения по Камчатке делались от имени большерецкой канцелярии. Управление же над Верхним и Нижним острогами он поручил брату своему Ивану Колесову, который брал взятки и буйствовал, и наконец за убийство в пьяном виде служилого Пинегина был отдан под суд.
В том же году прибыла в Камчатку вторая экспедиция Беринга. Экспедиция состояла из трех отрядов: первый под личным начальством Беринга должен был отыскать Америку; второй под командою Шпанберга — исследовать Японию и, наконец, третий — произвести опись Ледовитого моря.
Еще в 1737 г. Шпанберг послал в Камчатку бот «Фортуна» с подштурманом Родичевым и геодезистом Свистуновым за смолою и для постановки вех в тамошних гаванях: Большерецкой, Нижнекамчатской и Авачинской.
В 1738 г. Шпанберг с тремя судами отправился в Японию. Пройдя вдоль Курильской гряды до широты 45 1/2 о, по позднему времени, в половине августа спустился на зимовку в Большерецк. Во время зимовки было построено им еще одно судно — шлюп Большерецк.
В это время в Большерецке находился для следствия по камчатскому бунту майор Павлуцкий. Беспокойный и грубый Шпанберг постоянно ссорился с ним, за что неоднократно был бит Павлуцким, который отличался своею силою и представительною наружностию.
В мае 1739 г. Шпанберг с 4-мя судами снова отправился в Японию и, осмотрев весьма поверхностно северную часть, возвратился в Охотск с тем, чтобы выехать в Петербург. Но на пути в Иркутск он получил от адмиралтейств-коллегии распоряжение снова отправиться в Японию и вернее определить ее долготу. Между тем Беринг взял с собою все находившиеся в Охотске экспедиционные запасы, и Шпанберг для заготовления их принужден был отправиться в Якутск.
Во время путешествия Шпанберга Беринг с двумя судами, пакетботами «Св. Петр» и «Павел» прибыл 27 сентября 1740 г. в губу, называемую до того времени камчадалами Суачу, где посланным вперед штурманом Елагиным построены были к его прибытию необходимые помещения. Здесь Беринг остался зимовать, и эту одну из лучших гаваней в мире назвал по имени своих судов — Петропавловскою. Большая же часть экспедиционных запасов была доставлена из Охотска на дубель-шлюпке и гальоте в Большерецк, так как суда эти за сильным ветром не могли попасть в Петропавловскую гавань. Обстоятельство это было причиною, что и на это раз все экспедиционные припасы везлись из Большерецка в Петропавловскую гавань сухим путем на собаках, что было сопряжено с большими трудами и убытками для камчадалов. Во время зимовки Беринг распорядился постройкою маяка на правом берегу Камчатки около самого ее устья.
4 июня 1741 г. пакетбот «Петр» под командою Беринга, пакетбот «Павел» под командою капитана Чирикова отправились в американский поход. Судно Беринга, разлучившись с пакетботом «Павел», все лето провело в плавании по Беринговому морю (Берингово море, названое так в честь его, прежде известно было под названием Бобрового и Камчатского моря. — Авт.), подходя на вид Алеутской гряды, и, наконец, 5 ноября, потеряв счисление, остановилось на якоре у совершенно открытого каменистого берега на глубине 12 сажень. Но канаты лопнули, и судно было переброшено бурунами через гряду камней на совершенно спокойную воду на глубине 4 1/2 сажень. Наступившая зима принудила мореплавателей остаться здесь зимовать.
Это случилось у острова, названного по имени несчастного Беринга, который с частию своих спутников зимою умер на этом необитаемом острову (остров Беринга находится в группе Командорских островов на 8 градусов восточнее Петропавловской гавани и на 2о севернее нее. —Авт.).
Оставшиеся в живых с наступлением весны из остатков выброшенного на отмель пакетбота выстроили новое судно, названное гукором «Св. Петра», и на нем 26 августа прибыли в Петропавловскую гавань.
Чириков, расставшись с Берингом, полуторами сутками ранее открыл американский берег, осмотрев его на протяжении 3о, и возвратился в Камчатку целым месяцем ранее, сделав также на пути открытие Алеутских островов, и в августе прибыл в Охотск.
В это время Шпанберг для нового похода в Японию построил пакетбот «Иоанн» и починил старые суда. Осенью 1741 г. он прибыл с своим отрядом в Большерецк. Прозимовав здесь, 23 мая 1742 г. отправился с четырьмя судами в Японию и после некоторых поверхностных исследований, не принесших никакой пользы науке, возвратился в Охотск в августе того же года.
По распоряжению Беринга и начальника Охотского порта Девиера были заведены в Камчатке первые школы. В 1741 г. открыта школа в Большерецке на 20 учеников, в которой по приказу Девиера был учителем сосланный туда поручик Пражевский; а в 1742 г. была заведена школа в Нижнекамчатске, где обучали детей грамоте казаки. В школах этих обучались русскому языку и аманаты.
Геодезисты экспедиции Беринга первые измерили расстояние по всем главнейшим путям полуострова и подали мысль об учреждении ближайшего и удобнейшего сообщения Нижнекамчатска с отдаленным Анадырским острогом через Тигиль и Акланск по берегу моря вместо прежнего, неудобного и трудного пути по середине полуострова. В 1743 г. на этом новом пути были построены станции, для содержания которых перевели камчадалов из ближайших селений. Кроме того, в 1739 г. штурман Елагин сделал на байдаре опись западного берега полуострова от Большерецка до мыса Лопатки, а геодезист Ушаков в 1742 г. продолжал опись Елагина к северу от Большерецка до р. Паланы. Эта последняя опись была произведена на собаках.

II. 1742 — 1759 гг.

В июне 1742 г. прибыл в Камчатку на смену Колесову сын боярский Петр Борисов. В том же году было сильное землетрясение в Камчатке и на Курильских островах; в особенности же оно было ощутительно на первом и втором островах. Напуганный этим землетрясением Борисов послал начальнику Охотского порта Девиеру просьбу об увольнении его от должности под тем предлогом, что в Камчатке, при постоянных смутах, следует иметь командира из военных офицеров. Девиер донес об этом в Иркутск, а до присылки оттуда нового командира послал в Камчатку берегом на смену Борисову писаря Михайла Попова, который и управлял Камчаткою с июня 1743 г. по день своей смерти, 5-го февраля 1744 г. При Борисове и Попове по распоряжению начальника Охотского порта Девиера был возобновлен в 1742 и 1743 гг. Акланский острог, сержантом Енисейским.
Новый острог был квадратный, в 15 сажень каждая сторона, в вышину 2 сажени. Внутри острога часовня, командирский дом, казармы, ясачная изба и 2 амбара. После него принял управление капрал Уваровский, который сдал должность в октябре 1744 г. прибывшему в Камчатку новому командиру капитану Лебедеву (Лебедев в Якутске женился на молодой вдове умершего в экспедиции Беринга известного астронома Де-ла-Кроера. — Авт.).
Лебедеву, между прочим, было поручено сделать новую перепись ясашным плательщикам; но ему некогда было заняться этим делом, потому что его время может называться самым смутным этапом в истории Камчатки.
Смертная казнь и жестокое телесное наказание, совершенные над главнейшими виновниками камчатского бунта, если не уничтожили вовсе взяточничества в Камчатке, то по крайней мере ограничили это зло настолько, что камчадалы уже не роптали на него, и даже сами, без всяких понудительных мер при сдаче ясака платили чащину в пользу управителей Камчатки, надеясь найти в них покровителей противу новых бедствий, внесенных в среду туземного населения местным духовенством, состоявшим из людей грубых, невежественных и почти безграмотных, которые по прекращении бунта с особенным усердием взялись за распространение христианства, употребляя к этому самые жестокие меры.
Набожный Беринг 5-го апреля 1730 г., между прочим, писал в адмиралтейств-коллегию, что в Камчатке только один поп. Донесение это было передано на рассмотрение сената, который постановил: иметь церкви в Нижнем, Верхнем, Большерецком и Анадырском острогах и определить к ним священников с причтом и с содержанием от казны. При этом сенат разрешил всех иноверцев, принявших православие, освободить на 10-ть лет от платежа ясака.
Синод, получив это постановление, нашел необходимым независимо от того построить еще церковь в Охотске и кроме приходских священников послать в Камчатку великую духовную особу для проповеди слова Божьего. С это целью был командирован туда игумен Филевский, который в 1736 г. на пути в Камчатку при р. Алдане был взят под арест и отправлен в Москву в контору розыскных дел за буйство и нежелание служить царские молебны. По имеющемуся в Иркутском архиве следственному об нем делу видно, что во время пути он неоднократно бил иеромонаха Александра, вышиб ему однажды зуб и вырвал клок бороды.
В это время в Камчатке было уже три духовных лица: иеромонахи Иосиф и Иоанникий и священник Ермолай; но первые два умерли в 1736 г., и Камчатка осталась по-прежнему при одном священнике. Нередко приходилось тогда священнику в один день крестить невесту, венчать ее и потом совершать обряд крещения над ея детьми.
В 1740 г. была доставлена в Камчатку церковная утварь для всех бывших тогда трех церквей и присланы священники. Один из них посетил Курильские острова, где окрестил 122 души обоего пола.
Во время зимовки в Петропавловской гавани Беринга усердием его команды была построена там новая церковь во имя Рождества Христова, куда также был назначен священник.
С постройкой церквей приходское духовенство почти все время проводило в разъездах по полуострову для проповеди слова Божьего, не забывая, конечно, при этом и своих мирских нужд. В 1741 г. крещеных камчадалов считалось уже 878 челов. Иеродиакон Гавриил при содействии находившегося в экспедиции Беринга монаха Феофилакта обратил в христианство 1 417 челов., а в 1744 г., по отчетам духовенства, было до 6 000 челов., тогда как всех считалось в то время до 10 000 человек.
В 1742 г. вместо Филевского определен в Камчатку проповедник Зонкевич; но вскоре вместо него был назначен Иосиф Хотунцевский с званием архимандрита камчатского и с обязательством пробыть там не менее 7-ми лет (ему назначено жалованья 2 000 руб., кроме муки и крупы. — Авт.). Хотунцевский прибыл в Большерецк 7-го июля 1745 г. Ему, между прочим, поручено было учредить в Камчатке школы, а при крещении туземцев не принимать никаких насильственных мер. Но Хотунцевский, обязанный по своему званию и назначению быть примером христианского человеколюбия, был до того жесток и бесчеловечен с туземцами и русскими служилыми, что получил от последних название антихриста. Пользуясь добротою и скромностию старика Лебедева, он вмешивался во все дела, не входившие даже в круг его обязанностей, и наказывал инородцев и служилых плетьми до полусмерти за всякое малейшее преступление. Инородцы, чтобы избавиться от частых посещений духовенства и преследований его, показывали сперва полную готовность быть христианами, надеясь, конечно, сохранить при этом и свои языческие обряды; но на деле оказалось, что с принятием христианства положение их не только не улучшилось, но, напротив того, сделалось еще тягостнее. Не внушив должного понятия об обязанностях христианина, духовенство заставляло их с принятием христианства тотчас же бросить все прежние обычаи, освященные веками, наблюдать посты, ходить аккуратно в церковь и т. д. Хотунцевский как палач наказывал всех плетьми перед церковью за малейшее несоблюдение церковных правил и непременно сам присутствовал при экзекуции.
В делах иркутского архива можно найти много фактов о бесчеловечных поступках Хотунцевского, который, впрочем, и сам не стеснялся доносить о своем усердии к распространению и упрочнению в Камчатке веры Христовой. Для примера возьмем, на выдержку, хоть одно из его донесений в иркутскую провинциальную канцелярию.
«Сего мая 28-го дня 1748 года по окончании Св. Литургии, при собрании народа, перед церковью наказан мною служитель Вагин (крещеный камчадал. — Авт.) за то, что его заставил силою съесть мухомор поручик Мякинин, ибо не убоялся Господа Бога, всех зол покорителя, но ужасаясь богопротивного велителя Мякинина, и велено ему, кроме того, публично в церкви через целую седьмицу во время вечерень, утрени и литургии класть земные поклоны, дабы и прочие, на то смотря, страх имели, а он бы мог от Господа Бога за такое противство поручить себе грехов отпущение».
Не менее Хотунцевского усердствовала в искоренении на полуострове язычества и народных нравов и обычаев его свита, состоявшая из 3-х монахов, 7-ми студентов духовной академии, тобольских священников: Филиппа Энко, Семена Васильева с сыном Евсевием, иеромонаха Флавиана, иеродиакона и 2-х церковников. Главное местопребывание свиты было в Нижнекамчатске; но, как сам Хотунцевский, так и его свита большую часть времени проводили в разъездах по полуострову.
Построив церкви: в Верхнекамчатске, на р.р. Иче, Тигиле, Уке и близ р. Ключевской и заведя школы в трех главных острогах, Хотунцевский в 1749 г. донес синоду, что все камчадалы уже окрещены, и что учеников в школе 203, а в 1750 г. выехал в Петербург для посвящения в епископы, передав миссию иеромонаху Пахомию.
Пока духовенство занималось крещением угнетенных и разоренных камчадалов, то все жестокости его выносились безропотно; но когда проповедники с своими насильственными мерами явились для распространения христианства среди коряк, считающих телесное наказание ужаснее смертной казни — то на всех концах полуострова обнаружились новые возмущения, принявшие впоследствии огромные размеры.
Немало также способствовало к восстанию инородцев еще и другое обстоятельство. Это беспристанное нападение чукоч на подвластных нам коряк, остававшихся без всякой с нашей стороны защиты, тогда как правительство в то же время требовало от них уплаты ясака и выполнения разных натуральных и земских повинностей.
В 1737 г. чукчи приходили к Нижнекамчатскому острогу и убили 6 человек служилых и несколько туземцев, а в 1738 г. под Анадырским острогом убили 8 служилых и 20 ясашных коряк. В половине декабря того же года чукчи напали на коряк, убили на р. Олюторке 25 человек и 66 человек взяли в плен. Кочуя по корякской земле в течение всей зимы, они отняли у коряк 11 табунов оленей, в которых было до 21 000 голов.
Сенат, получив донесение о нападении на Камчатку чукоч, 6 июля 1740 г. предписал якутскому воеводе Павлуцкому (Павлуцкий был назначен воеводою по возвращении из Камчатки. — Авт.) разведать подлинно о силе немирных носовых и речных чукоч и о прочих обстоятельствах и, собрав из соседних к Якутску жилищ служилых людей и обывателей, сколько потребно, послать их с казачьим головою на тех чукоч довольное число.
Иркутская провинциальная канцелярия по поводу этого указа вошла к Павлуцкому с вопросом: что за народ чукчи? и как с ними воевать? Павлуцкий сообщил все вышеприведенные сведения о чукчах, присовокупив при том, что для чукотского похода необходимо послать не менее 400 служилых. Но как такого значительного числа служилых нельзя было набрать в Якутске, то иркутская канцелярия донесла об этом сибирскому приказу, а до получения ответа ограничилась только назначением в Анадырск капитана Лебедева. Сибирский приказ подтвердил о немедленном исполнении указа, и тогда потребное число служилых было назначено из Селенгинска и Иркутска.
Но пока шла эта переписка, чукчи 17-го марта 1741 г. сделали новый набег на коряк. Убили у них 12 человек, жен и детей взяли в плен и отогнали до 4 000 оленей. Девиер, получив об этом донесение, вошел в сенат с представлением о посылке в Анадырск самого Павлуцкого, как человека, хорошо знакомого с тамошним краем. Сенат согласился и 1 июня 1742 г. издал указ:
«Якутскому воеводе Павлуцкому сдать свою должность капитану Остякову, а самому отправиться в Анадырск для усмирения чукоч». В августе 1742 года Павлуцкий сдал воеводство, а в начале зимы 1743 г. отправился уже из Анадырского острога в чукотский поход. По выходе из острога он взял путь к мысу Сердце-Камень, откуда шел вдоль берега вокруг Чукотского носа, до губы Анахля, переходя все встреченные на пути заливы по льду. От губы Анахля пошел сперва по берегу ея, а потом прямо на юго-запад и возвратился в Анадырск весною 1744 г. С наступлением зимы 1745 г. Павлуцкий снова отправился в Чукотию, и уже по другому направлению. По выходе из острога он пошел к вершине р. Анадыра и оттуда к Чаунской губе. Пройдя к северу от ея вершины несколько верст, вернулся в острог 21 мая 1746 г. по тому же направлению. К сожалению, мы не нашли в архивах никаких сведений об этих двух походах, за исключением карты Чукотской земли, составленной бывшим при Павлуцком казаком Переваловым, который на эту карту нанес и пройденный ими путь (карта эта была отправлена в сенат. — Авт.).
В конце 1746 г. коряки отогнали у Павлуцкого оленей, вывезенных из Чукотии, а в 1747 г. чукчи напали на коряк, угнали у них до 20 000 оленей и подходили к самому Анадырскому острогу. Павлуцкий, получив об этом известие, 21 марта ночью на оленных нартах с 80 казаками пустился за чукчами в погоню, приказав своему помощнику сотнику Катковскому следовать с командою за ним на лыжах. Скоро Павлуцкий догнал чукоч и, не дождавшись подкрепления, напал на них. Многочисленная толпа чукоч окружила русских и привела казаков в смятение. В это время казаки, увидав другую партию чукоч, подходившую с тылу, бросились в бегство, оставив Павлуцкого с несколькими казаками в жертву неприятелей, которые убили Павлуцкого и его храбрых товарищей (сражение происходило недалеко от Анадырского острога на горе. — Авт.). Павлуцкий был убит между Анадырском и устьем реки Майна, впадающей в Анадыр. Место эти и в настоящее время известно под названием Майорской сопки.
Чукчи, уважая Павлуцкого и его храбрость, долго берегли его голову, а память об нем сохранилась между ними и по настоящее время. Остававшийся в остроге прапорщик Ковалев, осведомясь о смерти Павлуцкого, послал команду к корякам для сбора у них до 1 000 оленей для похода на чукоч; но коряки не могли исполнить этого требования, потому что чукчи отогнали почти все их табуны. Катковский хотя и выступил с командою в поход по следам Павлуцкого, но нашел только одни трупы убитых русских, а чукчи удалились уже в свои кочевья. Катковский по возвращении в острог захворал и в 1747 г. умер.
Иркутская провинциальная канцелярия, получив уведомление об этом событии, 2 сентября 1747 г. послала в Анадырск вместо Павлуцкого поручика Кекерова с 40 челов. казаков для конвоя. Ему предписывалось искоренить вовсе немирных чукоч и коряк. Он прибыл в острог 8-го декабря 1748 года.
Вместе с тем иркутская канцелярия, послав 6 августа 1747 г. сибирскому приказу донесение о смерти Павлуцкого, просила прислать в Якутск 500 чел. драгун для усмирения чукоч.
Сибирский приказ по получении этого донесения послал в Иркутск сына боярского Алексея Новгородова, которому поручил:
1) Командировать в Анадырск вместо Павлуцкого одного надежного капитана, которому следовать туда немедленно.
2) Послать с наступлением весны с этим капитаном вперед человек 100 команды с ружьями, чтобы в Анадырске было не менее 500 человек.
3) В Тобольске взять 320 челов. драгун и распорядиться, чтобы они были в Иркутске в феврале 1748 года.
4) Якутскому воеводе Жеребятникову по сношению с начальником Охотского порта отправлять людей в Камчатку как можно поспешнее.
Иркутская канцелярия по прибытии Новгородова в Иркутск, получив по этому делу указ сибирского приказа от 30 ноября, потребовала из Селенгинска для посылки в Анадырск здороваго и крепкаго капитана. По этим указаниям был выбран капитан Егоров. Ему поручено было для выигрыша во